Когда ты вернешься ко мне
ХолденРодители хотели сделать из меня «идеального сына».Они поняли свою ошибку, когда я вернулся из лагеря терапии в истерике, весь избитый.Потом была кушетка лечебницы для душевнобольных. Из-за холода, что впился в меня ледяными клешнями.Да, я все так же крут, но теперь уже сломлен. Больше никого не подпущу к себе и на метр.Мне осталось продержаться год в Санта-Крузе, после чего я заберу наследство и начну все сначала.Я не планировал влюбляться.Но судьба смеется над нашими планами, не так ли?РиверЧто для меня счастье? Семейная автомастерская, дом, жизнь в Санта-Крузе.Футбол не входил даже в десятку. И я притворялся, чтобы оправдать чужие ожидания.Для всех остальных моя жизнь идеальна. Для меня она – ложь.С тех пор как заболела мама, слово «дом» приобрело иное значение. Я терял с ним связь, удаляясь все дальше от самого себя.Я мечтал о тихой гавани. Холден был другим.Бунтарь по натуре, любитель парижских вечеринок, неисправимый сердцеед.Моя полная противоположность.Но что случилось бы со мной, если бы он ушел?Демоны одного, обязательства другого – все играло против них. Но, разбивая сердца, судьба дарит то ощутимое и реальное, отчего ты уже не в силах отказаться…
– Могу я оставить свой телефон? – спросила она, пытаясь сохранить видимость уверенности, которую тоже испещрили трещины.
Это была не она. Это была Амелия без мамы.
– Можешь, если поклянешься, что мне больше не будут звонить из школы. И если позволишь мне помочь тебе подготовиться к экзамену по алгебре.
– Хорошо, – тихо согласилась она. – Спасибо.
Ужин продолжился в напряженном молчании, тишине, которая после смерти мамы заразила весь дом.
– Кстати, я тут подумал, – медленно начал я. – Бизнес стабилен, и реставрация тоже продвигается…
– Твой побочный проект? – спросила Амелия со слабой улыбкой.
– Ага, он самый, – я ухмыльнулся. – Так что я подумываю о том, чтобы обзавестись собственным жильем. Квартира на полпути между нашим домом и мастерской…
Слова застряли в горле, когда я наткнулся на пристальные взгляды папы и Амелии. Папа со звоном уронил вилку на тарелку.
– Ты хочешь съехать?
Он посмотрел на меня так, словно я сказал, что хочу первым колонизировать Марс. Они с Амелией обменялись взглядами, оба одинаково напуганные будущим, в котором останутся в этом доме наедине друг с другом.
– Ну… в какой-то мере да. Мне скоро двадцать, и я чувствую, что нужно…
– У тебя уже есть место на примете? – спросил папа, судя по его виду, он был близок к панике. – Ты уже все распланировал?
– Нет, я просто подумал…
Амелия со стуком поставила свой стакан на стол, пролив содовую, и резко отодвинула стул. Она бросила на меня полный боли взгляд и поспешила в свою комнату.
Папа откинулся на спинку стула, слегка приоткрыв рот от шока.
– Ты серьезно, Ривер?
– Ну да, но не обязательно с этим торопиться. Думаю, можно и подождать."
"– Не пугай меня так, – произнес он с хриплым смешком, прижав руку к груди, как будто я над ним подшутил. – Если ты переедешь… Не знаю, что мы будем без тебя делать, но это точно будет не круто.
– Хорошо, пап.
– Оставь все на кухне. Я потом уберу. – Он поднялся на ноги, на мгновение положив руку на спинку пустого маминого стула, а затем вышел.
Я вздохнул.
– Это была просто идея.
Глава 27. Холден
Я откинулся на спинку стула во главе стола в приватной комнате ресторана Epicure в отеле «Ле Бристоль», моем нынешнем месте жительства, и огляделся. Длинный овальный стол был завален остатками ужина уровня трех мишленовских звезд. Остались тарелки с недоеденным пирогом «тарт Татен» и крем-брюле, чашки кофе и пустые бутылки из-под шампанского.
– Подождите, подождите, тихо!
Александр Карон, зачинщик сегодняшней вечеринки, жестом призвал всех к тишине.
Пятнадцать моих ближайших друзей, несколько из которых я встретил лишь сегодня, медленно прекратили смех и пьяные разговоры на разных языках.

















