Когда ты вернешься ко мне

Холден наверняка ждет тебя в своем гостиничном номере, лежа голым на медвежьей шкуре с розочкой в зубах.

Я закашлялся от смеха.

– М-м-м…

– Что? Тебе нужно потрахаться. Традиционный совет. Хотя твой случай не совсем традиционный.

– Я туда лечу не ради того, чтобы потрахаться, и как насчет того, чтобы больше не обсуждать эту тему?

Она рассмеялась, и ее глаза заискрились, чего я уже давно не видел.

– Как скажешь. – Она хлопнула меня по плечу. – Вперед к победе, чемпион!

– Зануда.

– Задрот.

Я усмехнулся, уже давно не чувствовал такой легкости. Меня затопило незнакомое чувство. Надежда.

Уладив все дела с Хулио, чтобы не переживать за автомастерскую, уже на следующий день я сел в самолет в Париж.

Папа отнесся к этой идее с подозрением.

– Ты летишь во Францию? – спросил он тем утром со своего кресла в кабинете. – Ради… него?

Я внутренне содрогнулся. Поскольку у меня совершенно отсутствовала личная жизнь, отцу не приходилось убеждаться в моей сексуальной ориентации. Я подозревал, что он считал это временным. Что я просто переживаю непростой период после аварии и смерти мамы.

– Да, я лечу ради него. Потому что люблю его. И никогда не переставал любить, пап.

Отец поджал губы.

– А как же мастерская?"

"– Все улажено. Я ненадолго. – Я крепко обнял его. – Присмотри за Амелией, хорошо?

Побудь для нее отцом, хоть немного…

– И береги себя.

Он усмехнулся и озадаченно нахмурился на мой серьезный тон.

– Конечно. Буду ждать твоего возвращения на этом самом месте.

Я оглядел кабинет, заваленный упаковками от еды, кресло, которое он превратил в кровать, и постоянно включенный канал НФЛ.

Этого я и боюсь.

Самолет приземлился, и я кое-как добрался из аэропорта до своего отеля в Восьмом округе, выглядя при этом как истинный американец после большой смены часовых поясов. Отель был маленьким, мрачным, без лифта и с общей ванной комнатой в конце коридора. Но это все, что я мог себе позволить, спонтанно потратив небольшое состояние на авиабилет. В моей комнате не было ничего, кроме кровати, крошечного столика со стулом и ободранных зеленых обоев, которые выглядели так, будто их поклеили году эдак в тысяча девятьсот пятидесятом.

Немного вздремнув на кровати с впивающимися в тело пружинами, я принял душ и переоделся в джинсы, свежую футболку, ботинки и поношенную коричневую кожаную куртку. Сердце колотилось в груди так громко, что мне казалось, его слышал даже таксист, который вез меня в отель «Ле Бристоль».

Отель представлял собой белую громадину в классическом французском стиле, с каждого кованого балкона свисали красные цветы. Разительный контраст с моей маленькой ночлежкой дальше по улице.

– Прекрасный отель, – заметил таксист, когда я отсчитал евро за поездку. – Один из лучших в Париже.