Когда ты вернешься ко мне
ХолденРодители хотели сделать из меня «идеального сына».Они поняли свою ошибку, когда я вернулся из лагеря терапии в истерике, весь избитый.Потом была кушетка лечебницы для душевнобольных. Из-за холода, что впился в меня ледяными клешнями.Да, я все так же крут, но теперь уже сломлен. Больше никого не подпущу к себе и на метр.Мне осталось продержаться год в Санта-Крузе, после чего я заберу наследство и начну все сначала.Я не планировал влюбляться.Но судьба смеется над нашими планами, не так ли?РиверЧто для меня счастье? Семейная автомастерская, дом, жизнь в Санта-Крузе.Футбол не входил даже в десятку. И я притворялся, чтобы оправдать чужие ожидания.Для всех остальных моя жизнь идеальна. Для меня она – ложь.С тех пор как заболела мама, слово «дом» приобрело иное значение. Я терял с ним связь, удаляясь все дальше от самого себя.Я мечтал о тихой гавани. Холден был другим.Бунтарь по натуре, любитель парижских вечеринок, неисправимый сердцеед.Моя полная противоположность.Но что случилось бы со мной, если бы он ушел?Демоны одного, обязательства другого – все играло против них. Но, разбивая сердца, судьба дарит то ощутимое и реальное, отчего ты уже не в силах отказаться…
– Немного чересчур, тебе не кажется?
– Что именно? – спросил я так, как будто это совершенно нормально – болтать с малознакомыми парнями, которые из ниоткуда материализовались в моей комнате, пока я пытался одеться.
Это нормально. Все точно так же, как в раздевалке с командой."
"За исключением того, что наедине с Холденом в моей спальне ощущалось совсем не так, как с командой. Я превратил раздевалку в стерильное место, лишенное каких-либо эмоций или реакции с моей стороны. Здесь же воздух казался заряженным. Густым. Тяжелым. Вокруг Холдена потрескивало электричество, заставляя волоски на тыльной стороне моих рук вставать дыбом.
Я зашел в свою совсем небольшую гардеробную и натянул трусы. Я тысячу раз ощущал прикосновение хлопка к своему члену, но именно сейчас чувствительная кожа на это среагировала. Пришлось стиснуть зубы и приказать своему гребаному телу успокоиться.
– «Поправка-22» о парадоксах, – говорил Холден. – Нелепостях. Поправка-22 – это проблема, единственное решение которой отрицается условием самой этой проблемы.
– Я знаю, что она значит, – огрызнулся я, быстро натягивая свои черные брюки.
– Твоя проблема в том, что ты не хочешь идти на танцы с девушкой. Решение состоит в том, чтобы не идти. Но ты не можешь не пойти, потому что тебе нужно быть увиденным с девушкой. А значит, девушка – это и проблема, и решение. – Холден склонил голову набок и приподнял брови. – Я прав?
– Это твой способ извиниться за чулан? – Я накинул белую рубашку, пальцы путались в ткани, застегивая пуговицы. – Потому что на извинение не похоже. А звучит как такой же грязный намек.
Пронзительный взгляд Холдена смягчился, пока он наблюдал, как я одеваюсь.
– Тебе не обязательно идти.
– Я вроде как должен. Моя спутница ждет.
– Твоя спутница единственная и настоящая любовь моего лучшего друга. Она просто еще этого не осознала.
– Не моя проблема. – Я просунул руки в черный жилет.
Холден положил мой экземпляр «Поправки-22» обратно на стопку и скрестил руки на груди.
– Ты не устал?
– От чего?
– Менять один костюм на другой, – ответил он, кивнув на мой смокинг.
Я прикинулся дурачком, не обращая внимания на то, как его слова попали в самое сердце.
– Я только что накидал мяч ярдов на триста, так что да, я устал.
Холден закатил глаза.
– Избавь меня от своей статистики, Том Банди.
– Брейди.
– Проехали. Тебе это вообще нравится?
Я проигнорировал его и затянул камербанд на талии.
– Либо камербанд, либо жилет, но не вместе, – сказал Холден. – Будет перебор.
– Что? А, в магазине дали и то и другое на пробу… – Я покачал головой и отбросил камербанд в сторону. – Господи, о чем я говорю? Ты все еще не сказал мне, почему ты здесь.
– Сказал.
– Верно. Чтобы спасти меня. – Я закатил глаза и надел галстук на шею.

















