Когда ты вернешься ко мне

Я последовал за Бернаром к подъездной аллее лечебницы, волоча свой багаж. Нас ожидали два автомобиля с водителями – один для него, другой для меня. Моим оказался устрашающе крупный мужчина, одетый во все черное.

– Он мой прощальный подарок?

– Не совсем. Антуан сопроводит вас обратно в Штаты. Родители беспокоятся о вашей безопасности.

– С каких это пор?

Адвокат деликатно откашлялся.

– Повторю условия вашего освобождения. Ваши тетя и дядя согласились провести год в своем загородном доме в Санта-Крузе, выступая в качестве опекунов, – произнес Бернар, пока Антуан загружал мои вещи в багажник. – По вашей просьбе, родители будут держаться подальше…

– Как можно дальше, черт бы их побрал.

– Прошу прощения?

Я повторил, взмахивая руками в воздухе, как дирижер:

– Я хочу, чтобы они держались от меня как можно дальше, черт бы их побрал.

Бернар фыркнул.

– Они согласились не вмешиваться и не вступать в какие-либо контакты при условии, что вы будете мирно проживать со своими тетей и дядей. Вам назначено щедрое содержание, но крупные снятия наличных не допускаются, и все транзакции по кредитным картам будут контролироваться. Вам также предоставят автомобиль с водителем, так как самому вам садиться за руль не разрешают.

– Это, наверное, к лучшему, так как я планирую много пить.

Он закатил глаза.

– Ваши тетя и дядя святые люди.

– Год они меня вытерпеть смогут. Даже меньше. В феврале мне исполнится восемнадцать.

– Вы должны окончить школу, мистер Пэриш, или не получите наследства. Только с дипломом старшей школы вам снова начнут доверять. Это самый необходимый минимум образования, хотя ваши родители…

– Мистер и миссис Пэриш, – поправил я. – Родители – это люди, которые заботятся о своих детях. А не социопаты, которые издеваются над своим единственным сыном, потому что он гей.

Я сказал это достаточно легко. Всегда так делал. Отпускал шуточки. Заглушал боль и прятал ее за улыбкой и подмигиванием, а может быть, парой галлонов выпивки или ночью с незнакомцем. Никто не должен был видеть, насколько мне больно.

Бернар ощетинился.

– Мистер и миссис Пэриш передают вам свои наилучшие пожелания и надеются, что, учитывая ваш выдающийся интеллект, вы получите ученую степень. Я слышал, вы что-то пишете?

– При всем моем уважении, единственное, что я могу показать этим упырям, – мой средний палец. Вот он. – Я махнул рукой и забрался на заднее сиденье автомобиля. – И то, что я пишу, не их гребаное дело. Если подумать, то все, что я делаю, больше никогда не будет их делом. – Я захлопнул дверь, а затем опустил стекло, когда водитель завел двигатель. – Спасибо за помощь, Берни. Теперь можешь вернуться в Париж до моего следующего скандала.

Он поджал губы.

– Не могу дождаться.