Красавица и чудовище

Эмоции беспорядочно метались внутри, рвались на волю, жестко ударяясь о ребра. Гневный огонь стремительно плавил заледеневшее сердце, жаркой ненавистью расползаясь по венам.

Все вокруг померкло, лишь слабый свет ее глаз освещал путь. Осталось одно только желание – наказать, выплеснуть на нее всю боль и отчаяние.

Поддавшись искушению, Алекс резко скользнул по шее Лизы к затылку и прижался к ее губам своими. Хотел заставить пожалеть о сказанном, стереть чужие поцелуи, напомнить о том, что когда-то она принадлежала ему одному. Не жестко, как планировал, а страстно и требовательно ласкал ее губы, но не стремился проникнуть глубже, боялся, что потеряет над собой власть.

"Краснова растерялась – такого поворота событий не предвидела совсем, поэтому не смогла вовремя среагировать и оттолкнуть Гилберта. Сердце встрепенулось и испуганной птицей затрепыхалось в груди. Ее тело невольно отозвалось на его призыв, мурашки теплой волной разливались по коже. Вопреки ожиданиям, его губы оказались мягкими и нежными и не причиняли боли. Сотни тысяч бабочек захлопали крыльями в животе, приятно щекоча и даря сладостную дрожь предвкушения.

Заметив едва ощутимый отклик, Алекс теснее прижал Лизу к себе, разрушив последние границы личного пространства. Не сумел сдержать своего узника – почувствовав слабину, Царев с легкостью перехватил инициативу и вырвался наружу. С волнующим трепетом прикасался к любимой женщине, жадно впитывая в себя ее запах. Забытый вкус ее губ дурманил рассудок, Гилберт балансировал на краю, рискуя в любой момент сорваться в пропасть своих так и не умерших чувств.

Головой Краснова понимала, что это неправильно, что нужно закончить это сумасшествие, но сердце диктовало свои правила. Она, словно под гипнозом, отвечала на поцелуй и, как прежде, ныряла в омут с головой. Давно уснувшие ощущения вновь просыпались в ее душе, она оживала. Только один человек вызывал в ней такую палитру разнообразных эмоций, и это был вовсе не Алекс.

При воспоминании о Цареве сердце ее болезненно кольнуло, и это отрезвило сознание. Очнувшись от наваждения, Лиза отшатнулась, прервав поцелуй, и укоризненно посмотрела на Гилберта.

Довольная ухмылка победителя исказила его лицо. Поддавшись внезапному порыву стереть ее, Краснова замахнулась и непременно отвесила бы звонкую пощечину, но Алекс, наученный горьким опытом, уже предположил такой вариант и без труда перехватил ее ладонь, крепко сжав запястье.

– Не делай так больше никогда, ты слышишь? – прошипела она, сердито глядя в холодные, бездушные глаза.

Губы все еще горели огнем, напоминая о недавнем поцелуе.