Красавица и чудовище

Не справившись с самим собой, он скинул все со стола и грубо толкнул ее на него. Хотел получить ее тело здесь и сейчас, отыметь, как последнюю шлюху, как всегда мечтал, вымещая похоть на других проститутках, и выкинуть из своей жизни. Отомстить за все страдания, выплеснуть на нее все, что накопилось в душе, все, что медленно убивало его все эти годы. Физическим выбросом адреналина надеялся освободиться от Лизы раз и навсегда, стереть из памяти нежный образ, заменить другим, грязным и пошлым, растоптать на корню вновь пробивающиеся ростки светлого чувства.

Прижавшись обнаженной грудью к холодной столешнице, Лиза невольно всхлипнула, но быстро взяла себя в руки и не позволила слезам пролиться. Внутри все сжалось от страха, а к горлу подступила тошнота. Благодаря рассказу Алены примерно представляла, что ее ждет дальше, и пыталась хоть как-то к этому подготовиться. Лиза ненавидела чувство собственной беспомощности и знала только один способ справиться с ним – абстрагироваться от всего. Прикрыв глаза, попыталась расслабиться и сфокусироваться на самом важном – на цели ее мучений.

Алекс решительно подошел к столу, намереваясь как можно быстрее воплотить задуманное. Но, увидев ее оголенную спину с выступавшими лопатками так близко, дрогнул. Воспоминания, неожиданно яркие и острые, пленили его. Перед глазами появилась давно забытая картинка, как он ласкал ее, осыпал частыми поцелуями безупречное тело, как горячо любил Лизу и как страстно она отвечала ему.

Мышцы дрожали от перенапряжения, как ни пытался он вернуть кипевшую недавно ненависть, ничего не получалось.

Злость утихла, точнее, ее просто снесло набегающей волной нежности. Алекс задохнулся от внезапно обрушившихся на него эмоций. Понимал, что проигрывает в схватке с самим собой, проигрывает Цареву, жившему внутри него, подчистую. Слишком свежи были в памяти заживо похороненные чувства. Слишком сильно любил ее когда-то и не мог поступить с ней так. Скулы свело от желания склониться и поцеловать каждый миллиметр кожи, ласкать, пока она не сдастся и не ответит на его призыв, но разве этого он добивался? Разве так хотел отомстить Лизе? Гилберт все еще боролся с Царевым, ненависть и любовь схлестнулись не на шутку, и никто не хотел уступать ни на йоту.

Заметив на молочно-белой коже темные отметины, Алекс похолодел, а сердце пропустило удар.

– Откуда у тебя синяки? – хрипло поинтересовался он, хотя без труда определил их природу, слишком очевидны были следы ударов. Руки непроизвольно сжались в кулаки, Алекс прикрыл глаза, чтобы успокоиться – слишком остро реагировал на все, что связано с Лизой.