Красная линия

Эш продолжал что-то говорить, но его слова заглушал сумасшедший пульс, который громким эхом отдавался в моих ушах. Меня бросало то в жар, то в холод. Я сжимал руль с такой силой, что онемели костяшки пальцев.

Не думаю, что хоть однажды чувствовал себя дерьмовее, чем сейчас."

"Предательство Микки разъедало меня изнутри, как кислота. За свою жизнь я испытывал разные виды физической боли, но они не шли ни в какое сравнение с той болью, которая в этот момент агонизировала в моей груди.

Едва ли я теперь подлежу восстановлению.

Я полностью, мать твою, разрушен.

Расстояние от домашней арены до своего дома мы преодолели за рекордное время. Я влетел на нашу кухню, как огненный смерч, полностью игнорируя собак, которые радостно приветствовали меня. Эш не отставал ни на шаг.

Заметив меня, Микки широко улыбнулась, и эта красивая улыбка, в которую я был до смерти влюблен, тут же стала медленно угасать.

– Дэйв? Что-то случилось?

– Сколько, Микки?

Ее зеленые глаза округлились от удивления.

Ну надо же! Как хорошо играет!

– Я не понимаю, о чем ты…

Эш встал рядом с ней и послал мне предупреждающий взгляд.

– Я о ебаных снимках в журнале! – взорвался я. – Знаешь, а ты продешевила! Могла бы продать эти фотки в более солидные издания и по-настоящему озолотиться! Что смотришь? Или ты думала, что по-тихому сольешь их в никому на хрен неизвестную газетенку с убогими тиражами и я об этом ничего не узнаю?

– Дэйв.

– Не вмешивайся, Эш! – предостерег я.

– Каллахан, ты что обдолбался? – спросила Микки, а затем обратилась к Эшу. – Он что-то принимал?

Вегас напряженно посмотрел на нее, а затем молча протянул ей журнал.

– Знакомый журнальчик? – поинтересовался он.

– Да, – спокойно ответила Микки.

– Ты слышал, Эш?

– Микки, – тяжело вздохнул Вегас и разочарованно покачал головой. – Твою мать…

– Знаете, парни, кажется, вы оба спятили.

Микки направилась в сторону двери, но я перегородил ей путь.

– Так сколько, Микки?

– Дай пройти, – процедила она сквозь зубы.

Поразительно, но в ее глазах не было ни капли стыда или раскаяния.

– Скажи мне, сколько денег сделает тебя счастливой? – Я достал из заднего кармана бумажник и принялся вытаскивать из него бумажные купюры, швыряя их ей в лицо. – Сколько ты стоишь, Микаэла?

Вегас громко выругался и оттолкнул меня назад. Микки тут же воспользовалась моментом. Она бросила на меня последний огненный взгляд, который электрическим током прошел по всему моему телу, а затем выбежала из кухни.

В ее глазах стояли слезы.

Мне хотелось верить, что это слезы раскаяния.

Глава 42

– Прощаться всегда тяжело, – прошептала я Фриде, гладя ее по теплой шелковой голове. – Но я хочу, чтобы ты знала, – я буду чертовски скучать по тебе, шоколадка.