Красная линия

Я с грустью посмотрела на Твигги и Халка, которые лежали на моей кровати и внимательно наблюдали за тем, как я собираю вещи, и добавила:

– По всем вам. Однажды вы спасли мне жизнь… Такое не забывается.

Слезы вновь покатились по опухшим щекам. Я вытерла их рукавом старого свитера, а затем потерла грудную клетку. Это придало мне сил. Уж если мое вдребезги разбитое сердце до сих пор бьется, значит, жизнь продолжается.

Я застегнула чемодан и еще раз взяла в руки проклятый журнал, который стащила на кухне, когда хозяева дома легли спать. Разглядывая календарные страницы с фотографиями Дэйва, я снова почувствовала щемящую боль в груди.

Эти домашние кадры обнажали все мои чувства к нему. Фотографии были настолько личными, что я не продала бы их ни за какие деньги. Никогда. Даже если бы сам Дэйв меня об этом попросил.

Чертов Каллахан…

Сегодня он вырвал мое сердце и с наслаждением растоптал его. Сукин сын даже не стал разбираться, он сразу вынес мне приговор. И даже Эш не встал на мою сторону. Когда я смотрела в его кристально-голубые глаза, то видела в них лишь разочарование.

В один миг я потеряла всех, кто был мне дорог.

Это чувство подобно смерти.

Теперь я зомби. Оживший мертвец, который просто существует.

Без друзей. Без семьи. Без любви.

Нет смысла оставаться в этом доме и ждать официального билета на Хрен. Лучше уйти самой, сохранив те малые крупицы собственной гордости, которые еще остались после того, как Дэйв швырял мне свои деньги в лицо.

К тому же я не совсем на мели.

У меня останется шестьдесят пять баксов. Это не такой уж плохой стартап для человека с хорошо развитыми навыками выживания.

Я уже подыскала дешевое спальное место через Крейглист33 и даже парочку вариантов работы с почасовой оплатой. В конце концов, у меня еще есть странное предложение пройти стажировку в журнале «Франз». Если это не шутка, то мое будущее приобретет отчетливые контуры. Ну а продажа мобильника поможет мне какое-то время держаться на плаву. Наверняка он стоит целое состояние. Это единственная подаренная хоккеистами вещь, которую я возьму с собой, и то только лишь потому, что Дэйв разбил мой телефон и это вроде как справедливо.

Как бы там ни было, я не пропаду.

И уж точно не вернусь в Саутсайд.

Наши отношения с сестрой прошли точку невозврата после того, как она продала мои снимки журналу «Женский рай». У меня не было сомнений в том, что это сделала она. Больше некому. Эмбер была единственной, кто держал в руках мой новый телефон, который я по глупости к тому моменту еще не успела запаролить."

"К тому же журнал «Женский рай» и мне и ей был хорошо известен. Это довольно дешевое и не очень популярное издание с маленькими тиражами уже считалось семейным.