Красные искры света

На солнце блеснуло простое серебряное кольцо Ярослава. Правда, как тотчас выяснилось, оно ему не принадлежало.

– Откуда кольцо? – удивленно спросил Зарецкий.

– Не только у тебя одного, – отозвалась Джульетта. Я тотчас бросила взгляд на свои руки и едва не вскрикнула от удивления – на безымянном пальце правой руки тоже сияло под солнечным светом кольцо, абсолютно такое же.

– Это не мое, – хрипло произнесла я.

– И не мое, – испуганно отозвался Яр.

До нас вдруг дошло, что телами мы поменялись благодаря этим самым кольцам, которые не замечали с самого утра.

– Надо обменяться ими, – сказала я, подумав, что это единственное правильное решение.

Зарецкий кивнул головой, заставив волосы вновь рассыпаться по плечам.

Мы одновременно попытались стянуть серебряные украшения, но они не поддавались. Ни у него, ни у меня. Сидели как влитые и не сдвигались ни на миллиметр. Максимум, что с ними можно было сделать – повернуть.

Мною овладело отчаяние, когда я поняла, что избавиться от кольца смогу лишь, если лишусь пальца. Зарецкого, видимо, тоже посетили эти мысли, но он так старательно дергал палец, что тот покраснел.

– Зря стараетесь, – со вздохом произнесла Джульетта, наблюдая за нашими стараниями. – Они не снимутся. Да и ни к чему вам пытаться их снять. Если снимете – обратно уже не вернетесь.

Наши руки замерли. Попытки снять украшения прекратились.

– И что нам делать? – тяжело дыша, спросила я.

– Вам скажут, – было ответом.

– Кто?! – хором выкрикнули мы.

– Скоро узнаете. Я лишь помогла отдать артефакт – один на двоих. А ведь все всегда думали, будто кольцо одно, – сказала словно сама себе Джульетта.

И она, оставив гитару, пошла вдруг в своем белом длинном платье к самому озеру.

Постояла несколько секунд на берегу – так, что кончики пальцев касались прозрачной кромки воды, а после ступила в нее. И уверенно пошла к центру – шла словно не по воде, все глубже и глубже погружаясь в нее: сначала по щиколотки, затем по колено, потом по пояс, по грудь, по шею, а по земле – легко и плавно. Мы и глазом моргнуть не успели, как озеро сомкнулось над головой Джульетты.

Наверное, она нырнула на глубину. С ума сойти. Она ненормальная!

– Русалка, мать ее, – пнул поваленное дерево Зарецкий и тотчас поморщился от боли.

Мое тело оказалось гораздо чувствительнее, чем его. Не тело, а неуправляемое бревно, наделенное силой.

– Плыви за ней, – сказала я, совсем переставая что-либо понимать. Но тотчас переменила решение. – Нет, не плыви. Мое тело не умеет плавать.

– Твое тело вообще ничего не умеет, – проворчал Зарецкий. Главное, – коснулся он виска, – что здесь. Мои умения и знания сохранились.

Скинув кеды Олега, Ярослав смело ступил в воду босыми ступнями. И тотчас поежился – она оказалась довольно прохладной.