Красные искры света

«Я останусь собой, даже если у меня другое тело», – сказала я сама себе, глядя на свое отражение сквозь запотевшее зеркало, а потом провела по нему ладонью.

Из ванной комнаты я вышла, благоухая свежестью и персиковым вареньем – так значилось на упаковке геля для душа. Зарецкий уже караулил меня под дверью.

– Ну что? – спросил он, принюхался, уловил сладкий аромат персика и поморщился, будто я принимала душ с помоями.

– Все в порядке, – ответила я.

– Понравилось?

Я высокомерно на него взглянула, отодвинула плечом и направилась в свою комнату, а Ярослав скакал рядом как обезьяна и радостно что-то верещал.

– Выйди вон, – попросила я его устало. – Переоденусь.

– Это мое тело, что я там не видел, – фыркнул он и остался в комнате, милостиво решив не смущать и не смотреть в мою сторону. Я привела себя в порядок и заставила его отправиться в ванную, заявив, что он обязан вымыть голову. Он вымыл – тем самым персиковым гелем для душа, от чего волосы запутались и стали суше. Пришлось отправлять его в ванную повторно, пока Дан не видел всего этого цирка. Во второй раз с мытьем головы Зарецкий справился почти нормально, только перепутал бальзам и маску, но я и это считала прогрессом. Потом я долго расчесывала его, усадив на стул, а он вертелся и ныл, что я делаю ему больно. И даже предложил обрезать волосы – мол, они мешаются.

– Не смей портить мою внешность, – слегка сжала я его подбородок, пристально изучая лицо и состояние кожи.

– Короткие волосы – удобнее.

– А длинные зато больше нравятся мужчинам, – сказала я, потянувшись к огуречному тонику и ватным дискам.

– Не всем, конечно, но вообще ты права, – внезапно согласился со мной Ярослав.

– Брить ноги мне, может быть, тоже неудобно, – продолжала я, протирая его лицо. – А приходится. Кстати, ноги… – Я присела и провела пальцами по ноге Яра.

– Все нормально, – заверил меня Зарецкий прежде, чем я почувствовала гладкость кожи. – Я проверял.

– Что ты еще проверял? – спросила я делано спокойно.

– Все проверял. Не беспокойся, Настенька, у тебя… – Тут он понял, что выдал себя и замолчал.

– Ты продолжай, не стесняйся, – ласково проговорила я.

Ярослав заерзал на стуле.

– Это было неосознанно.

У меня было много слов про его «неосознанность», но в этом время на кухню зашел Даниил. Пришлось делать вид, что тоником я протираю лицо себе. А потом, время от времени грозно поглядывая на Зарецкого, я готовила завтрак – ничего сложного: гренки, овсяная каша, свежесвареный кофе. Кашу Яр есть сначала отказался – поковырялся ложкой а тарелке, а потом вдруг распробовал. Вообще-то я кашу любила, вернее, мое тело любило ее и несколько раз в неделю получало на завтрак.