Красные искры света

Как Дашка, – кажется, его губы задрожали, но он отвернулся.

– Ты не понимаешь…

Яр перебил меня.

– Нет, это ты не понимаешь, Настя. Ты только кажешься умной, уверенной и взрослой. А на самом деле ты – маленькая девочка. – И он добавил без перехода, с горечью: – Я видел отрывки твоих снов. Где эта тетка в шубе постоянно кричала на тебя. Где отец проходил мимо. Где остальные осуждающе смотрели. Где ты сидела одна в своей комнате и плакала – тоже одна. И постоянно была одна. В твоих снах меня преследует чувство одиночества.

Я онемела. То, что я всегда скрывала, стало… известно? Но как, как же так? Чужие сны – потемки чужой души, ее оборотная сторона. Я ни с кем не собираюсь делиться этим.

– Как? – только и спросила я, слыша, что голос мой звучит глухо.

Хотелось вскочить на ноги и залепить Ярославу пощечину, но я понимала, что могу сделать это лишь в своем воображении. Это не его вина. Я не в силах запретить ему видеть мои сны.

– Я не знаю, как, – пожал плечами он. – Я просто вижу обрывки этих снов.

– Местами поменялись только наши сознания. Головной мозг остался прежним. Возможно, все дело в той его части, которая отвечает за сновидения, – хриплым голосом сказала я.

– Ты, как всегда, все пытаешься объяснить, – усмехнулся Ярослав.

– А ты, как всегда, пытаешься влезть не в свое дело.

Я чувствовала себя так, словно мой тайный дневник прочли перед огромной толпою людей. Ярость срослась с горьким чувством стыда. И я не понимала, почему так. А Ярослав, кажется, понимал.

– Расскажи мне о себе, Настя, – вдруг сказал он, глядя мне прямо в глаза. – Кто ты?

Я внимательно на него посмотрела, чувствуя слабость в плечах.

– Зачем?

– Я – это ты, а ты – это я. Мы должны знать друг друга, а не притворяться, что знаем.

В его голосе была укоризна, а во взгляде – необычная мягкость.

– Я – это я. А о прошлом говорить не хочу, – сказала я глухо.

– Боишься? – прищурился Яр. – Убегаешь?

Наверное, он был прав, и это больше всего раздражало. Признавать свои ошибки было нелегко.

– Даже если и так? – вскинула я голову. – То что? Что здесь такого?

Все мы бежим от плохих воспоминаний. Кому хочется гнить в черных мыслях, как в земле? Я не исключение. Эй, слышишь меня, я не исключение! Понимаешь?!

В душе я кричала, но внешне оставалась спокойной. Разве что руки на коленях сжала сильнее.

Зарецкий, казалось, читал меня насквозь. А может, даже слышал, как я кричу без слов в пустоту сознания. Он посмотрел на меня внимательно и сказал:

– Есть люди, которые перекладывают ответственность на других. А ты, напротив, всю ответственность берешь на себя, пытаешься все держать под контролем, – он откинул назад волосы. – Я долго думал, чем ты похожа на меня. Кроме того, что родилась в один день со мной. И понял.

– Что ты понял? – выдохнула я.

– Вина.