Красные искры света

Но не успел дотронуться до них, как вдруг услышал знакомый задорный голос:

– Ярослав!

Парень поднял голову и увидел стоящую около ведущей на балкончик арки Дашу в своем любимом спортивном костюме синего цвета, засунувшую руки в карманы по старой привычке. Она приветливо улыбалась ему – знакомые лучики разбегались от уголков ее зеленых глаз. Точно таких же, как у него самого.

Почти каждую ночь после того, как Ярослав нашел Дашу, ему снился один и тот же сон. В нем он бежал домой после футбола, радостный из-за победы, попадал в темный двор, в котором горел лишь один тусклый фонарь, приближался к высокому дому-свечке – и тогда все начиналось. Откуда-то – то ли с крыши дома, то ли с темного, нависшего над двором неба, что-то падало с тихим стуком. Иногда – на газон перед окнами. Иногда на асфальт – прямо перед застывшим Ярославом. И каждый раз он с ужасом понимал, что это – человек. И присмотревшись, узнавал в нем Дашу, свою сестру.

Иногда она неподвижно лежала, глядя на небо широко открытыми глазами, и Яр понимал, что она мертва. Он видел, как из-под нее течет кровь – не алая, а почти черная, матовая, в которой неясно отражаются блики огней в окнах и свет фонаря. Ярослав стоял словно вкопанный, а крови становилось все больше и больше. Она подползала к нему, пытаясь запачкать, а он стоял – неподвижный, как статуя – и не делал попыток убежать. Стоял и смотрел. Плакал, тихо скуля, но оставался на месте.

Иногда она тянула к нему руки и просила помочь, захлебываясь в крови. Но Яр все так же стоял и смотрел на сестру глазами, полными ужаса, и ничего не мог сделать – только кричать от всепоглощающего страха."

"Заканчивался сон одинаково – фонарь всегда гас. И на двор опускалась пелена плотной тьмы. Только тогда Яр пытался бежать, но куда бы он ни бежал, всюду натыкался на чьи-то руки.

С возрастом сон почти пропал – снился лишь раз или два в год. И каждый раз Ярослав просыпался в слезах, сколько бы лет ему ни было.

В этом году он тоже снился – примерно в апреле, незадолго до дня рождения Дашки, и Яр снова был мелким мальчишкой в кедах, спешащим домой по темному двору. И Даша опять упала – сорвалась с высоты в ночную тьму и рухнула перед ним – за три шага. Она лежала неподвижно, неестественно вывернув руки и ноги – как тогда.

И тогда впервые Ярослав заговорил, чувствуя, как его трясет от страха и боли. И в его словах были те мысли, которые оставались с ним долгое время.

– Прости, что я ничего для тебя не сделал. Прости. Прости.

И фонарь вновь мигнул и потух.

Когда Ярослав проснулся, он долго курил, открыв окно и глядя на круглую унылую луну, примостившуюся над соседней крышей, как на шезлонге.

– Даша? – потрясенно спросил Ярослав, резко выпрямившись. О Насте он мгновенно забыл, да и вообще забыл обо всем на свете.