Красные искры света

 – Ярослав путался в словах – они давались ему тяжело."

"– Ох, это был ужасный день, Ярик, – скривилась Дашка, делая шаг назад. – Я ненавижу его до сих пор. Самый худший день в моей жизни.

«Потому что он был последним, – прошелестел порыв ветра, ударившийся в башню, впрочем, никакой горести в этих словах не было, лишь ирония. – Ярик, не тупи!»

Ярослав, услышав это, мотнул головой. Дашка перед ним – живая, точь-в-точь такая, какой он ее запомнил, нахмурилась. Ему вдруг подумалось, что хорошо бы было, если бы с Дашкой увиделись родители и братья. Они тоже скучают по ней. Особенно мама. Она так плакала, она всегда так плакала, после того как Дашки не стало. Запиралась в комнате и давала волю слезам, думая, что ее никто не слышит. А Ярослав слышал. И плакал вместе с ней, сидя за стеной.

Его грудь пробил стремительный луч щемящей нежности, переплетенной с жалостью – и к Дашке, и к маме, и к самому себе.

А солнце уже больше чем наполовину ушло за горизонт. По небосклону все ярче и ярче разливалось розовое золото. Закат был почти в самом разгаре.

– Ярик, ты хочешь знать, что случилось? – прошептала девочка и нервным знакомым жестом поправила короткие темные волосы. В ее ухе блеснула серьга – обычный «гвоздик» с фианитом.

Он кивнул.

– Я ненавижу это вспоминать, братик!

Даша оказалась на балкончике, стоя у самого его края и положив на кованую решетку руки – с розовым лаком, аккуратно нанесенным на ногти плотным глянцевым слоем. Сестра любила розовый лак – у нее были десятки оттенков этого цвета! Братья искренне не понимали – зачем? И только Ярослав видел различия в оттенках и в каждом – свою красоту, но на всякий случай, чтобы не прослыть девчонкой, соглашался с Власом и Егором.

– Но если хочешь, я все расскажу тебе, Ярик, – сказала Дашка, задрав голову и глядя в небо. Над ними оно все еще было ванильно-матовым, с персиковым отливом, взбитым, как пломбир со сливками, а на западе игриво искрило золотом и румянилось, точно собиралось на свидание – жених, должно быть, ждал за горизонтом, за которым все больше и больше скрывалось солнце.

Ярослав несмело остановился за два шага до арки, ведущей на балкон. Оглянулся на лежащую в гробу безмятежно спящую Настю. Перевел взгляд на Дашку – такую реалистичную, словно она вернулась к нему из детства.

– Я не сама это сделала, – вымолвила Дашка.

«Немедленно поцелуй Настю!» – в новом порыве ветра, ворвавшегося в башню, было возмущение. Яр даже растерялся. А еще ветер принес запах луговых цветов. И парень устало потер глаза, не понимая, что он забыл? Что важное должен сделать?

Даша, казалось, тоже это услышала. Ее губы тронула тонкая улыбка, но она ничего не сказала и не сделала.