Красное на красном

– У меня есть основания полагать, – изрек он, – что все преступления так называемого графа Медузы – дело рук унара Ричарда, и ему придется ответить – за свою дерзость, за клятвопреступление и за попытку спрятаться за спины товарищей.

Дикону показалось, что он ослышался. Он ненавидел Арамону, это так, но к Сузе-Музе не имел ни малейшего отношения. Да он и не смог бы все это сотворить.

– Унар Ричард, – протрубил Свин, – выйдите вперед и взгляните в лицо тем, кто из-за вас подвергался наказанию.

Ричард подчинился, вернее, подчинилось его тело, сделавшее положенные два шага и повернувшееся кругом.

Оказывается, можно стать еще более одиноким, чем раньше. Двадцать человек стояли плечом к плечу, герцог Окделл для них уже был чужаком и врагом. По тому, как Жюльен и Анатоль опустили глаза, юноша понял – его и впрямь обвиняют в чужих проделках. Толстый капитан все же нашел способ угодить Дораку и избавиться от сына Эгмонта.

– Унар Ричард, признаете ли вы себя виновным?

– Нет.

– Тогда чем вы объясните то, что в вашей комнате найдена печать так называемого графа Медузы, уголь для рисования, рыбий клей и… – Арамона отчего-то раздумал перечислять улики и заключил: – И иные доказательства? Все свободны и могут идти.

Унар Ричард остается.

Вот и всё. Пожалел кэналлийца, а тот понял, что зарвался, и подвел под удар другого.

– Все свободны, – повторил Арамона.

– Это не есть правильно! – Раскатившийся по трапезной рык Йоганна заставил Дика вздрогнуть. – Хроссе потекс вешаль я.

– Мы, – поправил братца Норберт, сбиваясь на чудовищный торский акцент. – Это есть старый глюпый шутка в традиция дикая Торка…

– В Торке так не шутят, – вышел вперед Альберто.

 – Это сделал я.

– Не ты, а я, – перебил Паоло. – А потом испугался и спрятал медузье барахло в комнате унара Ричарда.

Сердце Дикона подскочило к горлу – трое из четверых, спасая его, заведомо лгали. Трое, если не четверо! Дик повернулся к Арамоне:

– Господин капитан совершенно прав, это сделал я!

– Врешь! – перебил Паоло. – Ты со своей дурацкой честью и слова-то «штаны» не выговоришь, не то что…

– Это сделал я! – выкрикнул Дик.

– Не говорить глюпость – это сделаль мы!

– Нет, я…

– Я, и никто другой!

– Прошу простить, – подал голос Арно, – но это сделал я. Мои братья много рассказывали об унарских традициях, и я заранее подготовился.

– Хватит! – заорал Арамона. – Вы, шестеро! В Старую галерею! До утра! Остальные – спа-а-а-а-ать!

Глава 7

Талиг. Лаик

398 год К.С. 9–10-й день Зимних Ветров

1

Шестеро претендентов на титул Сузы-Музы по очереди протиснулись в узкую дверцу, и та с противным скрежетом закрылась.