Красное на красном

Пораженный юноша не мог оторвать взгляда от родного человека, с которым так и не простился, а тот уходил, чтобы исчезнуть в глухой, холодной стене…

Сознание словно бы раздвоилось: Ричард прекрасно понимал, что перед ним призрак и нужно затаиться в своем убежище, а при первой же возможности броситься к священнику-эсператисту, но что значит разум, когда уходит отец?! Может быть, закрой герцога чужие спины, Дикон и сдержался бы, но Эгмонт шел последним, и юноша ринулся за ним.

Колокольный звон смолк, в уши громом ударил звук собственных шагов, однако бредущие в никуда и не думали оборачиваться, и тогда Ричард закричал, громко и отчаянно, но отец не услышал.

– Ричард! – Кто-то с силой ухватил юношу за плечо. – Дурак, стой! Да стой же, квальдэто цэра!

Видевший лишь удаляющуюся спину в черном с золотом плаще Дикон рванулся, но чужак повис на спине, как дриксенский быкодер[74].

– Ричард, очнись! Да что с тобой такое?!

Отец исчез, все померкло… Он стоял в темной галерее, и Паоло тряс его за плечи. Сил вырываться больше не было, сил вообще не было…

– Жить надоело? – участливо спросил кэналлиец.

– Последним шел мой отец. – Собственный голос Дикон не узнал.

– Глупости, – перебил Паоло, – это не он, это просто не может быть он! Тебе показалось… Знаешь что? Давай наконец выпьем!

Ричард позволил увлечь себя к камину, где Норберт уже высек огонь и зажег погасшую свечу.

– Зажги еще, – посоветовал Арно. – Дик, открывай свое вино.

– Надо зажигать четыре, – встрял Йоганн, – всегда четыре, чтобы не было зла.

– Да, – кивнул Альберто, – четыре, какую бы глупость ни твердили серые и черные. И поставь квадратом.

– Именно, – подтвердил Арно. – Тогда Молния будет как раз у камина. Ричард, ты скоро?

– Я… – Дикон отчаянно пытался унять дрожь в руках. – Я… сейчас!"

"– Давай я. – Паоло отобрал у Дика знаменитую бутыль. – Закатные твари!

– Что там?

– Да ничего, ерунда! Открыл уже! – отмахнулся Паоло, слизывая с пальца выступившую кровь. – Дик, пей первым, как-никак это твое.

– Подождать надо, – вмешался Йоганн, – и сначала поливать немного на свечи. Пусть Четыре Волны будут уносить злые проклятия ото всех нас, сколько б их ни наделали.

– Пусть Четыре Ветра разгонят тучи, сколько б их ни было, – прошептали Альберто и Паоло.

– Пусть Четыре Молнии падут четырьмя мечами на головы врагов, сколько бы их ни было, – добавил Арно.

– Пусть Четыре Скалы защитят от чужих стрел, сколько б их ни было, – завершил Дик заклятье, отвращающее беду. Отец Маттео и матушка нещадно ругали отцовскую кормилицу, которая надо не надо шептала эти слова и то и дело порывалась засветить четыре свечи.