Красное на красном

Чем же он провинился?

– О, ничем… Но Валме́ бывает слишком азартен. В три часа он сел играть с Килеаном.

– Тонто?

– Разумеется. Наш виконт спустил все, что имел на руках, и…

– И решил сыграть на любовницу и свои подарки? – поднял бровь Алва. – Не сказал бы, что это элегантно.

– Вы угадали. Килеан давно точит зубы на этот персик, а Валме никогда не умел вовремя остановиться.

– В таком случае играют по-крупному. Идемте, Ричард, это по меньшей мере забавно.

Рокэ умудрялся видеть забавное во всем, а вот Дикону стало жаль неведомого Валме, который не мог остановиться.

Он тоже не смог… Под десятками чужих глаз признать поражение, сказать, что тебе нечем расплатиться… да легче умереть!

– Надеюсь, юноша, вы поняли, в чем дело? – блеснул сапфировыми глазами маршал. – Нынешний, скажем так, друг баронессы сцепился с вашим дорогим комендантом. Валме весьма богат, но в тонто играют только под расплату, то есть проигравший, вставая из-за стола, немедленно платит или оставляет залог. Расписки и честное слово не годятся. Наличных у Валме не хватило, и он поставил на кон любовницу. Марианна стоит дорого, но если не везет, то не везет…

– Рокэ, – небрежно одетый человек со слипшимися длинными волосами от души тряханул руку Ворона, и Ричарда передернуло от отвращения, – я думал, вы… гм… у ее величества.

– Обстоятельства переменились, – улыбнулся герцог. – Салига́н, тут, говорят, идет форменное сражение?

– Скорее форменный разгром. Кампания безнадежно проиграна.

– Нет безнадежных кампаний, есть безнадежные дураки.

– Насчет войны спорить не стану, – хмыкнул Салиган, – вам виднее, но здесь мы имеем именно разгром. Желаете взглянуть лично?

– Именно.

Я намерен показать этому юноше, как проигрывают состояния. Это весьма поучительно.

Ричард напрягся, ожидая, что эр расскажет про вчерашнее, однако тот спокойно пошел дальше. Мелькнули глаза Придда, но однокорытник не подошел – здороваться с Вороном было выше его сил. Алва продолжал свое шествие, люди расступались перед улыбающимся герцогом так, словно тот шел с обнаженной шпагой, но за их спинами бежал шепоток. Дикон не сомневался – гости Марианны обсуждают явление маршала. Как ни странно, это льстило. Святой Алан, жить, ни на кого не оглядываясь и над всеми и всем смеясь, – как это, должно быть, жутко и восхитительно!

– Всеблагий и Всемилостивый! – Пышная брюнетка с бархатистой кожей и огромными глазами всплеснула унизанными браслетами ручками, одну из которых Алва не замедлил поцеловать.

– Счастлив засвидетельствовать свое почтение Звезде Олларии.

– Нет, это я счастлива. – Ричард сообразил, что это и есть прославленная Марианна. Она и впрямь была красива, но юноше припомнились голубые глаза и пепельные волосы Катарины Ариго.