Красное на красном

Сославшись на эсператистский пост, Иноходец покинул владения то ли свояка Виссифа-ло-Лаллиона, то ли двоюродного внучатого племянника Серона-ло-Гискуляра и, понимая, что второй здешней ночи с последующим утром ему не выдержать, велел ехать без остановок. В итоге дорога до Равиата заняла не полторы недели, а три дня.

Теперь, подъезжая к столице, Эпинэ гадал, слопал ли улиточник приготовленные яства сам или остановил на большой дороге безвинных проезжих и загнал в свое логово.

Сопровождающие талигойца казароны были заметно недовольны спешкой и вынужденной умеренностью, зато охранники-«барсы» стали глядеть на чужака чуть благосклонней.

Роберу это льстило. Вообще-то талигойцу ближе должны были быть верящие в Создателя кагеты, но их лающий язык, неимоверные имена и чрезмерное гостеприимство вызывали лишь одно желание – побыстрее убраться назад. Бириссцы хотя бы молчали и не пытались умертвить чужака при помощи жареного мяса, вина и хищных дев. И все равно, если б не Каллиоль – Эпинэ к концу пути начал бы кусаться."

"Гоган, которого признал даже Клемент, соблаговоливший занять одну из седельных сумок толмача, как мог развлекал гостя, охотно отвечая на его вопросы.

Правда, не на все, но Эпинэ и без посторонней помощи заметил, что казария живет отнюдь не столь роскошно, как могло показаться из замка приснопамятного обжоры. Грязи и бедности тут хватало. Робер не сразу привык к тому, что в Кагете всех дворян называют казаронами, и среди них бывают как полуцари, так и полунищие, все имущество которых состоит из жены, десятка детей, парочки крестьян, хромой клячи и оравы тараканов.

Казароны, даже самые голоштанные, считали себя равными первым вельможам и усиленно презирали торговцев, ремесленников и крестьян, ну а бириссцы презирали всех кагетов оптом и в розницу, но, странное дело, веками кушали из их рук.

Робер знал, что союз «барсов» и каза́рии вынужденный. Если б не бирисские клинки, Кагету давным-давно подмяла бы Холта или Нухутский султанат. Если б не кагетские мясо и вино и не купленное на равиатские деньги гайифское оружие, бириссцам пришлось бы самим пасти коз и овец, а седые воины почитали крестьянский труд величайшим позором. Теперь «барсам» предстояло разорить житницу Талига, что, по мнению Енниоля, должно было расшатать трон Олларов.

Игра казалась беспроигрышной, иначе казар на нее не согласился бы. Хитрости и пронырливости Адгемара позавидовала бы любая лиса.

Кагетского правителя прозвали Белым Лисом не только благодаря роскошным сединам и родовому гербу. Адгемар прозвищем откровенно гордился, что не помешало ему казнить некоего казарона, помянувшего его величество не с восхищением, а со смехом – дескать, на каждого лиса рано или поздно найдется волк или охотник.