Красное на красном

Из рассветных сумерек вынырнул маркиз Дьегаррон, что-то сказал Алве, Дик даже не понял, на талиг или по-кэналлийски. Голова маркиза была обмотана шейным платком, сквозь набрякшую материю сочилась кровь. Рокэ выслушал, кивнул и тронул поводья. Моро взмахнул хвостом и повернул в сторону ручья, Сона самочинно пристроилась сбоку.

– Вы неважно выглядите, юноша, – равнодушно заметил маршал. – Когда мы вернемся, идите к себе и ложитесь. Я без вас обойдусь.

Дик растерянно кивнул. Сонная одурь затягивала, как болото, и еще отчего-то стало холодно. Очень. Арамона наверняка ворует предназначенные унарам дрова, а стены аббатства высасывают тепло и вместе с ним жизнь…

Они все принадлежат Лаик, им не вырваться, незачем и пытаться.

«Загон» не отпускает даже после смерти, сейчас Ричард Окделл возьмет свечу и займет свое место в бесконечной процессии, он не будет первым и не будет последним…

Звонит колокол, пора идти… Неужели отец не обернется?!

– Господин Первый маршал…

Оскар?! В Лаик? Что он тут делает? Дик с трудом разлепил глаза. Старая галерея пропала, это был сон, он просто уснул в седле. Они возвращаются с ночной вылазки, бириссцы разбиты, а Феншо что-то хочет сказать Ворону.

Про вчерашнее…"

"– Монсеньор, – молодой генерал был страшно бледен, – я прошу вас уделить мне минуту. Я желаю объясниться.

– Нет, – покачал головой Рокэ, – вы будете объясняться не со мной, а с Создателем, если, разумеется, он захочет вас выслушать. По возвращении в лагерь вы получите полчаса на приведение в порядок личных дел, затем вами займется его преосвященство, после чего вы будете расстреляны.

Оскар не сказал ни слова, лишь отдал честь, повернул коня и отъехал.

– Эр Рокэ! – От волнения Ричард забыл и о том, что Алву следует называть монсеньором, и о том, что приказы Проэмперадора не обсуждают. – Это несправедливо! За что?!

– За пренебрежение приказом, которое могло повлечь непоправимые последствия, – соизволил пояснить Ворон. – Думаю, мы остановимся именно на этой формулировке.

– Но не повлекло же, – прошептал совершенно раздавленный Дик.

– Если бы повлекло, расстрелять следовало б меня.

Алва отвернулся. Разговор был окончен. По крайней мере, силы продолжать у Дика не было, у него вообще не осталось сил ни на что.

Сона продолжала идти рядом с Моро, светило солнце, впереди по желтеющей траве скользили, постепенно укорачиваясь, тени двух всадников. Где-то вдалеке текла Рассанна, а в лагере ждали возвращения Проэмперадора. Первый бой закончился победой, но что будет дальше? С Оскаром, с ранеными, с пленными, со всеми ними?

Глава 7

Талиг. Вараста

398 год К.С. 16-й день Летних Волн

1

Епископ Бонифаций, всклокоченный и благоухающий, как питейная лавка, подплыл к Проэмперадору и обвиняюще поднял палец.