Красное на красном

 – Дик тоже попытался улыбнуться.

– Угощу.

Феншо потянулся к стакану – но неудачно, тот покатился по походному столику и свалился на земляной пол, правда, не разбился.

– Паршивое стекло, – покачал головой осужденный, доставая чистый стакан, – но вино неплохое. Для похорон сойдет.

– Оскар, – выкрикнул Ричард, – не говори так! Ничего с тобой не будет, эр Рокэ шутит…

– Нет, – покачал головой Оскар, – он хочет меня убить, и он убьет. Я посмел полюбить королеву, герцог Окделл, а это карается смертью. Рокэ Алва никому не позволит смотреть на Катарину Ариго. Запомни это, если хочешь жить.

Не смей любить королеву, не смей быть смелее, не смей быть моложе…

– Моложе?

– Рокэ хорошо за тридцать, а мне – двадцать шесть. Через десять лет он будет пьяной развалиной, а я стал бы маршалом. Его победы позади, мои были впереди. Мои победы, моя любовь, моя жизнь… Он это понял и убрал меня. Ворон ревнив и завистлив, скоро ты это поймешь. Алва проиграет эту войну, потому что боится! Раньше, не спорю, он хорошо воевал, но он стареет и слишком много пьет. Мы почти месяц тащимся вдоль реки и не знаем, что дальше.

И он не знает. Нужно было выловить разведчиков и идти к горам, а он…

– Оскар, но… Извини, но это бириссцы вас поймали, а не вы их… А Ворон поймал бириссцев. И потом, он же тебя предупреждал!

– Ты прав, – глаза Феншо погасли, – я ошибался. Я привык к другой войне, но Рокэ хотел, чтобы я попался, потому и встал у этого оврага. Потому и позволил мне говорить при тебе – ему был нужен свидетель. За мной с самого начала следили эти мужланы! Кто мешал Рокэ отправить меня в разведку с таможенниками? Наши кони лучше бирисских, с собакой мы бы живо их нашли.

Это было правдой. Ворон должен был так поступить, но когда он играл честно?

– Молчишь? – Феншо поднял стакан. – Потому что я прав. А, гори все закатным пламенем! Давай выпьем, Ричард Окделл. За тебя и твою будущую жизнь. Живи и будь счастлив. Возьми у жизни то, что не забрал я. Если тебе посчастливится увидеть королеву, скажи ей, что Оскар Феншо-Тримейн умер с ее именем, только… Только вряд ли ты ее увидишь.

Он увидит, увидит и скажет. Катари все узнает, это его долг перед Оскаром, но неужели Рокэ в самом деле ревнует? К Феншо? К человеку, с которым ее величество не сказала ни единого слова?!

– Я… Я все передам, – пробормотал Ричард, – я… Я хотел пригласить тебя в Надор.

– Не судьба. – Оскар залпом опорожнил стакан, хотел налить еще, но передумал. – Не хочу умирать пьяным, это трусость. Проклятье, скорей бы! Ты не знаешь, как это будет?

– Нет. – Дик покачал головой. – Вейзель и Савиньяк не согласны."

"– Не согласны, но согласились. Наше хваленое благородство – сказал вслух, что ты против, и успокоился.