Красное на красном

Вараста вам не столица, сожрут – пикнуть не успеешь.

Дик стиснул кулаки, но промолчал. Он и без того повел себя как глупый мальчишка. Ничего более нелепого, чем очертя голову удрать в степь, нельзя было и придумать.

– Господин генерал, – юноша очень надеялся, что голос у него не дрожит, – я нарушил присягу и готов понести должное наказание.

– Помолчи-ка! – прикрикнул Савиньяк. – Не знаю, что решит Алва, но я б тебя точно пристрелил. Нашел время…

– Не горячитесь, Эмиль, – тихо сказал Вейзель. – Мы с вами сами были на волосок от этого. Ричард молод, а покойный Оскар был его другом.

– Ладно, – махнул рукой брат Арно, – что делать будем?

– Алва с Дьегарроном?

– Насколько я понял, да. И Шеманталь там же.

– Что ж, идемте к нему все вместе.

– Мужественное решение. – Эмиль натянуто засмеялся. – Будем надеяться, сегодня Проэмперадор всех, кого хотел, уже убил.

Это была шутка, но Дику стало зябко. Юноша быстро взглянул на кавалериста и понял, что тому тоже не по себе.

Палатка маршала была освещена. У входа стояли кэналлийцы, один из которых, завидев гостей, скрылся внутри и тотчас же вернулся. Солдаты посторонились; Дик невольно придвинулся к Савиньяку, брат Арно в ответ подмигнул, и они вошли.

Внутри мирно горели свечи, на походном столике красовалась фляга с касерой и лежали походные лепешки. Герцог в распахнутой черной рубахе вертел в руке полупустой стакан, напротив расположился неизбежный Бонифаций, третьим был Жан Шеманталь, четвертым – маркиз Дьегаррон, осунувшийся, с лихорадочно горящими глазами.

– Господин Проэмперадор… – начал Курт Вейзель, но Алва лишь махнул рукой.

– Вы удивительно вовремя. Я как раз собрался за вами посылать…

Ноги у Ричарда отчего-то приросли к земле, Савиньяк взял оруженосца за локоть и буквально подтащил к столу.

Вейзель, набычившись, шел рядом. Рокэ какое-то время задумчиво созерцал всю троицу, затем отхлебнул касеры и осведомился:

– Вам, юноша, кто-нибудь объяснял, что шпоры и хлыст нужны для наказания норовистой лошади, противящейся всаднику? Если конь выбился из сил, измучен, а доскакать надо – они тоже уместны, но для того, чтобы поднять Сону в галоп, хватило бы шенкеля.

– Ричард неплохой наездник, – быстро сказал Савиньяк, – он просто разволновался.

Это как дверью хлопнуть, только срываться на лошадях и впрямь не дело. Они прекрасно понимают, когда виноваты, а когда наездник – грубиян и неумеха.

– Ваш покойный друг, юноша, сказал бы вам то же. – Алва вновь отпил и откинулся на вьюки, служившие чем-то вроде спинки кресла. – Господа, вы не находите, что нынешний закат был излишне красным?

– Я видел башню, – отчего-то сообщил Дик.

– Чепуха, – торопливо сказал Шеманталь, – не слушайте его, Монсеньор. Нет тут никакой башни и не было никогда. Морок это.