Красное на красном

Когда-то здесь располагалось аббатство Святого Танкреда[49]. Франциск Оллар выгнал не признавших его главой церкви монахов из их обители и отдал ее под школу оруженосцев. С тех пор здание несколько раз перестраивали, но оно упорно отдавало монастырем."

"Рассказывали, что в эсператистские праздники и перед большими бедствиями в Лаик звонит невидимый колокол, созывая мертвых братьев в оскверненный храм на молитву. Теперь Ричарду предстояло убедиться в этом самому. Юноше отчаянно захотелось повернуть Баловника, но он сдержался и, сокращая пытку, дал бедняге шенкелей. Возле самого дома с деревьев сорвалась целая туча ворон, осыпав приезжих сварливыми воплями. Дикон спрыгнул с коня первым и помог спешиться Эйвону. Откуда-то возник черно-белый конюх с неприметным остреньким личиком и увел недовольных лошадей. Появился еще один слуга, казавшийся братом-близнецом остролицего.

– Как прикажете доложить? – Голос черно-белого человечка был столь же невыразителен, как и его физиономия.

– Граф Эйвон Ларак и его подопечный.

– Следуйте за мной.

Массивная, украшенная бронзовыми накладками дверь с шумом захлопнулась, и Ричард почувствовал себя угодившим в ловушку зверьком. Маленькие окна вряд ли давали достаточно света даже в разгар лета, осенью же в здании было темно, словно в склепе. Слуга зажег свечу, став удивительно похожим на эмблему ордена Истины. Кощунственное сравнение слегка отвлекло Дикона от мрачных мыслей, которые вернулись, стоило юноше увидеть будущего наставника.

Капитан Лаик Арнольд Арамона восседал в кресле под портретом марагонского бастарда. Встать навстречу гостям сей господин счел излишним. Кивнув в знак приветствия круглой башкой, он коротко буркнул:

– Прошу садиться.

Больше всего на свете Дикону хотелось швырнуть в эту красную самодовольную харю перчатку, но он дал слово кансилльеру.

– Значит, герцог Окделл соизволил поступить под мое начало, – голос Арамоны соответствовал его габаритам, – а его опекун не имеет ничего против.

– Решение приняла вдовствующая герцогиня Мирабелла, – очень спокойно объяснил Эйвон. – Я не счел себя вправе ей возражать.

– Но по своей воле сына Эгмонта в столицу вы отправлять не желали? – Господин капитан уставился на Ларака с неприкрытым презрением. – Однако к делу. Здесь наш капеллан. Присягните в его присутствии, что привели своего подопечного по доброй воле.

Оказывается, в комнате, кроме Арамоны и множества портретов олларовских выродков, был еще и священник. Невысокий изящный человек в черном стоял у окна. Дик его сразу и не заметил.

– Приветствую вас, дети мои. – Священник говорил приветливо и мягко, но в красивых темных глазах не было и намека на теплоту.