Кровник

Дергался Вахид очень пластично – он извивался как змея и умудрился лягнуть меня связанными ногами в бок. Подержав его секунд 20, я убрал руку.

– Ax! Ax! Ax! – ударно задышал пленник, выныривая на поверхность} и вдруг злобно крикнул:

– Я ее во всех позах драл! Ты понял, муж?! Пусть ты меня утопишь, но знай: я ее и в рот, и в жопу… – Бульк! Я опять надавил на голову «злыдня писюкастого» и спустя десять секунд отпустил. Пока он заглатывал воздух, я счел нужным сообщить:

– Твою жену зовут Айсет, мой дорогой.

– Я ее и в рот… – начал было «злыдень», отдышавшись, но тут же осекся (дошло). – При чем здесь моя жена? – поинтересовался он потухшим голосом. – Откуда ты знаешь ее имя?!

– Она живет в доме твоих родителей, Вахид, – продолжил я торжественно и печально, пристально глядя в глаза своему визави. – И у нее на попке – на правой ягодичке – такой круглый шрамик. На ощупь как большой твердый сосок… Она мне сказала, что как-то раз лежала в больнице и сестра, ставя ей укол, сломала иглу – пришлось вырезать… – Я на пару секунд прервался. Глаза Вахида округлились, на лице застыла немая маска отчаяния.

– Нет, нет, нет, – тихо прошептал он и помотал головой. – Нет…

– Да, да, Вахид, – опроверг его я. – Именно так. А еще, когда она кончает, то начинает подвывать. Тихонько так, как волчонок, и впивается зубами в плечи, – я опять замолчал. Губы Вахида мелко задрожали, лицо его исказила страшная гримаса. – Так кусается, сучка! – восхищенно воскликнул я и взялся за ворот своего костюма. – Тебе показать следы ее зубов, а, Вахид?

– Ты врешь! – взвизгнул Вахид чуть не плача. – Все врешь! Моя жена не могла! Она мусульманка… Она, она…

– Нет, не вру, – прервал я его. – Теперь мы с тобой родственники, Вахид, – ты трахал мою жену, а я твою… Но ты сейчас умрешь, зная об этом, а я поеду к Абдулле, убью его и заберу свою жену. До встречи в аду, Вахид. – Отвернувшись, я нажал на голову пленника и держал его до тех пор, пока не прекратились конвульсии…

ГЛАВА 19

…Лица пацанов, стоящих на маленьком каменистом пятачке, не выражают никаких эмоций. Они провели три недели в зиндане – яме, прикрытой сверху сваренной крестом арматурой, питались помоями и вынуждены были ходить под себя. Любой человек, пробыв в таких условиях даже самый непродолжительный срок, будет воспринимать окружающую действительность как кошмарный сон, и окончание этого сна вызовет у него лишь облегчение. В течение трех недель пленных частенько доставали из ямы и отрабатывали на них удары – любой «дух», приняв на грудь граммов триста, мог подойти к зиндану, перекинуться с часовым парой фраз и беспрепятственно реализовать свое стремление совершенствоваться в рукопашке.