Кровник

Весь этот фарс с расстрелом устроен ради нас с Тэдом, чтобы британские журналисты зафиксировали факты зверств оккупантов на земле Ичкерии, закрепили в умах западной общественности мысль о неотвратимости наказания, которое ожидает каждого федерала, уличенного в подобного рода преступлениях.

Хитромудрый Абдулла пояснил, что он хочет воспользоваться этим случаем для спасения жизней сотен чеченских детей и женщин.

– Я запишу расстрел на видеокассету и выступлю перед видеокамерой с обращением к командованию группировки, – пояснил он нам с Тэдом. – Я обману их: скажу, что расстрелял этих людей просто так, не за преступления, а потому что таким образом хочу остановить бомбардировку соседнего лагеря партизанского отряда, в котором находятся женщины и дети! Это очень удобный случай. Я же не могу специально отстреливать пленных ради устрашения федералов – мы очень гуманный и законопослушный народ!

Тэд пожимает плечами – да, случай, конечно, удобный, но больно это похоже на действия экстремистов, захвативших заложников…

– Этот маленький обман спасет жизни тысячам женщин и детей! – с пафосом восклицает Абдулла. – Я готов дать себя расстрелять перед видеокамерой, лишь бы удалось кого-то спасти!

Тэд окончательно сдался – напористый Абдулла кого хочешь убедит и разжалобит: что-что, а оратор он хороший. Правильно подметили бойцы – Геббельс! Геббельс – это не фамилия, это состояние души…

Абдулла заканчивает обращение к федеральному командованию и произносит несколько фраз для солдатских матерей. Смысл таков: ваши сыновья не должны умирать за толстый карман хитрожопого дяди – повлияйте на военных, чтобы прекратили бомбардировки горных баз «непримиримой» оппозиции.

Я стою и стараюсь ритмично дышать по системе. Боюсь, что если перестану концентрировать внимание на дыхании, то не выдержу и сорвусь. Больше всего на свете мне сейчас хочется подскочить к двум бойцам расстрельной команды, что находятся в шести метрах от нас с Тэдом, мгновенно убить их и забрать автоматы. И с двух рук залупить по толпе «духов», построившихся неровными рядами для лицезрения церемониала.

Я уверен, что достаточно легко смогу проделать такой трюк – от этой уверенности желание немедленно заняться боевой работой становится просто невыносимым.

Меня удерживает на месте лишь трезвый расчет. В каждом автоматном магазине по тридцать патронов. «Духов», столпившихся напротив пятачка, – полторы сотни. С учетом фактора рассеивания патронов не хватит даже для половины.

В другой ситуации я был бы рад умереть, прихватив с собой так много хороших бойцов противника. Но в настоящий момент у меня есть дело, которое нужно завершить во что бы то ни стало.