Кровник

А потому я смотрю прямо перед собой и концентрирую внимание на ритмичном дыхании. Простите, пацаны…

Абдулла завершил свое выступление. Кивнув расстрельной команде, он поднимает вверх руку и замирает в театральной паузе. Расстрельщики изготавливаются для стрельбы стоя и целятся. Рука Абдуллы мелко подрагивает в верхней точке. Мужик с видеокамерой засуетился – не может решить, на кого направить объектив: то ли на Абдуллу, то ли на приговоренных, то ли выбрать промежуточный план…

В наступившей тишине слышится странный звук. Я озираюсь вокруг – это кто-то всхлипывает. Странно, что в рядах «духов» возможно такое проявление… Нет, это не «духи»."

"Плачет лейтенант. Он покрепче солдат, чуть постарше: три недели пребывания в вонючей яме и побои боевиков не смогли окончательно убить в нем желание жить. В последние секунды пребывания на этом свете в сознании юного лейтенанта внезапно проснулось понимание нелепости происходящего, растолкало в стороны пелену равнодушного безразличия и выбралось наружу.

Тэд отворачивается и делает вид, что протирает очки – ему искренне жаль лейтенанта, несмотря на его «преступления». Вчера утром мы беседовали с пленными в присутствии Абдуллы – журналист знает, что лейтенант только в марте закончил училище. Не успел еще повоевать, салажонок.

Тэд украдкой смахивает слезу с ресницы. Один из солдат, стоящий рядом с лейтенантом, кладет ему руку на плечо и шевелит разбитыми губами – что-то говорит командиру. Лейтенант, вздрагивая плечами, поднимает голову и старается смотреть прямо, в черные зрачки автоматных стволов.

В эту секунду я даю себе клятву, что буду мстить, пока не умру…

Рука Абдуллы резко опускается вниз. Две длинные очереди сливаются в одну. В последний момент пленные тесно прижимаются плечами, и тела их падают друг на друга, образуя общую кучу окровавленных тряпок с торчащими в разные стороны ногами и руками.

Церемония окончена. «Духи» без команды расходятся. Четверо из них, надевая на ходу брезентовые рукавицы, подходят к трупам, хватают их за ноги и тащат за ограду лагеря. Контрольные выстрелы в лагере Абдуллы не делают – расстрелянных сбрасывают в пропасть.

…В лагере Абдуллы Бекаева мы с Тэдом пробыли три дня. Это, наверно, роковой срок – практически везде мы останавливались именно на три дня, и ничего хорошего для местного населения из этого не выходило.

По сравнению с бойцами «Мордаса» «духи» Абдуллы выглядели неуправляемой бандой диких варваров.