Кровник

ГЛАВА 7

– Ты жестокий и негуманный солдафон, – сообщил мне Тэд во второй половине третьего с начала наблюдения дня. – У меня будет остеохондроз, и я подам на тебя в суд – замучаешься выплачивать моральный вред. Я не могу больше жить, как это, – тут он полистал свой блокнот. – 0-е! Ракком! Не могу ракком…

Тэд, естественно, шутил, но на его физиономии была такая кислая мина, что вполне можно было поверить в серьезность сказанного. Я в очередной раз ободрил шефа, пообещав очень скорую развязку, и не стал отпираться от обвинения в негуманности, хотя, по моим критериям, журналист был в корне не прав.

Да, разумеется, – с точки зрения цивилизованного европейца, это было дико. Вместо того, чтобы остановиться по адресу, рекомендованному Ахмедом, и отдохнуть там в относительном комфорте, мы тихо проехали через Халаши, притормозив на въезде и выезде, чтобы объясниться с бойцами отряда самообороны, торчавшими на КПП, зафиксировали месторасположение усадьбы № 45 по улице Лермонтова (которая оказалась единственной улицей в селе) и, удалившись от поселка километров на пять, свернули в лес.

Здесь я замаскировал машину и кратко объяснил Тэду, какую цель преследую.

Прихватив минимум продуктов и вещей, потребных для трехдневной засады, мы вернулись к селу, осторожно перемещаясь меж деревьев по склону холма, круто забиравшему вверх – в этих местах лес произрастал на скалах, самовольно запуская корни в древнюю каменную гряду.

Потаскав за собой англичанина часа полтора, я наконец обнаружил подходящее для наблюдения местечко и сообщил своему коллеге, что мы прибыли куда надо и будем здесь жить."

"Село лежало под нами в трехстах метрах и прекрасно просматривалось от околицы до околицы.

Мы расположились в небольшой скальной впадине – этакой природной воронке, пологие края которой заросли низкими кустами какой-то лебеды.

В этой воронке мы с Тэдом проторчали три ночи и два с половиной дня. Наконец терпение моего шефа заметно истощилось одновременно с запасом провианта – я не учел равнинный аппетит британца. По дну воронки приходилось передвигаться на полусогнутых, поскольку, несмотря на обилие кустов, имелся риск быть обнаруженным кем-нибудь из сельчан.

Тэд был отчасти прав – мы терпели эти неудобства три дня, и, помимо всего прочего, страшно мерзли ночами и страдали от жары в дневное время.

Если же приспичивало по надобности, приходилось ползком продираться через кусты и удаляться от воронки метров на двадцать, в общем, сплошной неудобняк.

Возмущение шефа я понимал, но внутренне был с ним несогласен. Мне, например, хватило бы раскидистого дерева, торчавшего где-нибудь неподалеку от околицы. Забравшись на него, я мог бы просидеть там три-четыре дня, ничем не обнаруживая своего присутствия.