Кровник

Журча, как настоящая машина, «мыльница» перевалила через трубу, разделявшую шоссе с грунтовкой, и медленно поползла по склону холма вверх. Дождавшись, когда чудо-техника поравняется со мной, я выскочил из кустов, одним прыжком подскочил к «запору» и, распахнув левую дверь, вырвал завхоза наружу – он оказался на удивление легким. Пару раз чихнув, «мыльница» конвульсивно дернулась и заглохла.

Рустем в моих руках затрепыхался было, но поняв, что это бесполезно, тонко завыл, закрыв глаза.

– Что, индюк, не ожидал меня увидеть? – праздно поинтересовался я, мотая из стороны в сторону худосочного завхоза, и понял: да, действительно, не ждал.

Наверно, вид мой и особенно запах несколько не соответствовали Рустемову представлению о непродолжительности пребывания бренного тела на этом свете.

– Не вой, урод, а то съем, – предупредил я придурка и силком содрал с него рубашку. Выть Рустем тут же перестал (дисциплинированный дебил), однако погнал скороговоркой молитву, закрывая лицо левой рукой, а правую скорбно вздевая к бездонному небу.

– Вот сволота! Прям как мулла читаешь – даром что олигофрен! – восхитился я и счел нужным прояснить ситуацию:

– Э, придурок! Заткнись совсем, чтоб я тебя не слышал.

Понял?! Живой я, живой. Ясно? Это Ваха умер, он у вас во дворе лежит в бочке. Или сидит, один хрен. Понял, нет?

– Понял, понял, – неожиданно быстро ответил завхоз, прекратив причитать. – Ты живой, а Ваха – мертвый, в бочке лежит.

– Ну и ладушки, понятливый ты мой, – констатировал я, похлопав Рустема по щеке, и шутливо ткнул его автоматом в живот. – Тогда снимай штаны, сволота.

Покосившись на ствол, Рустем покраснел, как пожарный щит, тяжко вздохнул и стащил брюки.

Отогнав его на пять метров и уложив на землю лицом вниз, я быстро облачился в завхозово шмотье, порадовавшись, что уродился отнюдь не амбалом, и заставил Рустема одеть мои зловонные вещи.

Пока он с отчаянной гримасой на лице экипировался, я содрал с сиденья «запора» чехол, вымочил его в бензине, тщательно протер открытые участки кожи на своем теле и вымыл кроссовки. И тут же стал ощущать себя более-менее нормальным индивидом на фоне воняющего завхоза.

– А теперь прокатимся до дурдома, – предложил я завхозу, дружески потыкав его стволом автомата под ребра.

Спустя 10 минут «запор» заехал в гостеприимно распахнувшиеся ворота психбольницы. На удивленный жест дебилообразного мужика в полосатой пижаме, отворявшего ворота, завхоз по моему совету сердито махнул рукой – дескать, не твое дело, идиот.

Доктор Али не был готов к моему воскрешению из мертвых. Он сосредоточенно что-то писал в своем кабинете и, когда мы с Рустемом под ручку возникли в дверях, досадливо отмахнулся, не поднимая взгляда от бумаги, буркнув сердито:

– Занят.