Кровавый квартал

Ты не уважаешь свою сестру, делая то, из-за чего она погибла, прямо у ее могилы? Где твоя совесть?

Мать шагнула вперед, и я поняла, что она собирается ударить меня. Но я уже не та, кем была даже несколько недель назад. Я не знала, что именно Грейсон сделал со мной, но чувствовала себя сильнее… больше собой, и в то же время другой. Когда она замахнулась на мое лицо, я схватила ее за руку и резко притянула ближе.

— Никогда больше не прикасайся ко мне, — сказала я, заставив ее отступить. — Не оскорбляй меня и не пытайся запретить приходить к Эви. Я прихожу сюда почти каждый день с тех пор, как меня выпустили. Забавно, что это первый раз, когда ты соизволила явиться.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать? — Прошипела она.

— «Как я смею» то, «как я смею» это. Почему ты просто не скажешь, что хочешь сказать на самом деле? Как я смею дышать, пока Эви мертва? — Слезы наполнили глаза матери, и она отвела взгляд.

— Это все твоя вина.

— Мама, я не могу отрицать, что совершала ошибки. На самом деле, много ошибок, но той ночью виноваты все. Хочешь свалить все на меня? Ладно, можешь так и сделать, если это поможет тебе лучше спать по ночам, но я больше не позволю тебе добавлять твою вину к моей, — сказала я.

— Мою вину? Все, что я делала, — это пыталась обеспечить вам с Эви стабильный дом после того, как ваш отец оставил нас ни с чем. А ты только и делала, что издевалась надо мной, превращая мою жизнь в ад. Ты прогуливала школу, спала с кем попало, пила, устраивала вечеринки и, возможно, даже употребляла наркотики, подавая Эви плохой пример. Неудивительно, что она оказалась на той вечеринке. Это твоя вина, — она указала на меня пальцем.

— Нет, мама. Твоя. — Она отшатнулась, как будто я ее ударила. — Ты — мать, и ты была слишком занята, чтобы заметить, что и я, и Эви нуждались в помощи. Я не пыталась причинить тебе боль своим поведением… — Я взмахнула рукой. — Нет, я не собираюсь оправдываться. Ты найдешь способ перекрутить все мои слова, потому что никогда не хотела верить мне. Не думаю, что ты когда-либо верила в меня.

— Ты все еще считаешь, что не сделала ничего плохого, — сказала мать, ошарашенная.

— Нет, я не так сказала. Я сказала, что больше не буду брать всю вину на себя. Я не утверждала, что во всем была права. Это две большие разницы.

— Ты не должна была угонять машину. Что ты должна была сделать — прийти ко мне и сказать, что Эви нужна помощь, а вместо этого ты захотела остаться для нее героем.

Я фыркнула, услышав этот нелепый комментарий.

— Ты ошибаешься. Я сказала ей позвонить тебе, я категорически отказалась, но она умоляла меня.

— Ну конечно. Она ведь не хотела быть наказанной, как бы ей это ни помогло. Алора, тебе было семнадцать, и ты достаточно взрослая, чтобы знать, что нельзя пить и садиться за руль.