Круто закручено

А уж о том, что он киллер, вообще никто не подумает.

В правом кармане брюк лежал у этого голубка глушитель для пистолета, в левом – запасная обойма. А во внутреннем кармане пиджака деньги. Мы пересчитали – ровно тысяча долларов, стодолларовыми купюрами.

– Вот собака, – обругала его Галина. – И здесь надуть хотел. Обещал ведь две тысячи. Ладно, с паршивой овцы хоть шерсти клок. – Она собрала доллары в аккуратную стопку и положила в карман.

– Подожди, ты это куда их? – попыталась я остановить ее.

– Он их мне принес, вот я их и забираю, – отрезала она.

– Нет, Галя, это его деньги. И брать их нельзя.

– Как же это его?! Он мне деньги за тетрадь принес. Муж эту тетрадь мне оставил, так что имею я полное право их забрать. А ему они все равно уже не нужны.

– Эта тысяча не для оплаты тетради, – стала я объяснять, – это ему аванс за работу выдали. Маловато, конечно, но кто их знает, какие у них там расчеты. Самое большое, так он показал бы тебе эти доллары, но только издали, чтобы ты быстрей тетрадь доставала. Пойми, он ведь сюда не столько с деньгами пришел, сколько с пистолетом. В живых он тебя оставить не мог. За ним два трупа, а ты его знаешь в лицо. Таких свидетелей оставлять не принято. Ну да теперь все позади… А деньги эти – вещественное доказательство. За эту тысячу долларов его наняли убить тебя. Так что положи-ка их, милочка, обратно на стол.

Не хотелось ей отдавать деньги, ведь уже в кармане были, считай, свои, но пришлось. Так что вынула из кармана и положила на стол."

"А еще мы нашли у него удостоверение личности, выданное Степану Анатольевичу Ханжину, начальнику службы безопасности научно-производственной фирмы «Менделеев». И подписал это удостоверение собственноручно генеральный директор фирмы Сивопляс. Вот так, теперь все и сошлось. И два убийства, и тетрадь в красной обложке, и фирма «Менделеев», и ее генеральный директор Сивопляс.

А потом Ханжин пришел в себя и застонал:

– Больно…

– Глаза, что ли? – поинтересовалась я.

– Глаза… Чем это ты меня, холера?

– Ничего особенного, – успокоила я клиента. – Обычная водка-перцовка. А водка, как известно, повредить русскому человеку не может. Поболит и перестанет. Галя, ты клиенту глаза водичкой протерла бы. Глядишь, ему сразу полегчает.

– А ну его, – отмахнулась Галя. – Пусть помучается, ему полезно.

– Ты сделай это в порядке гуманитарной помощи. Страдающим помогать надо. Соверши гуманный акт.

Не хотелось Гале совершать гуманный акт, но меня она послушалась. Как-никак я ведь ей жизнь спасла. А Ханжину после того, как Галя за ним поухаживала, сразу лучше стало. Он открыл один глаз, потом другой.

– Так вас все-таки двое оказалось… Я почему-то так и подумал.

– Двое, двое, – подтвердила я. – Ты только не нервничай.