Крылья бабочки

За столом дон Лука никогда не говорил о бизнесе и проблемах, с ним связанных. Это закон.

Марко сидел по правую руку от тестя, задумчиво слушая поучительную сицилийскую притчу и бросая внимательные взгляды на собравшихся. Люди Гамбино старели. Самый молодой из капитанов был старше его – Марко – на пятнадцать-двадцать лет, что уж говорить о верхушке. Он с деланным дружелюбием осмотрел Пола Тэсту и Сальваторе Скарфа. Подручный и советник, оба с женами и с добродушными улыбками на лицах, больше подходящими для безобидных старичков, гуляющих с внуками или собачками. Только глаза у обоих холодные, цепкие, а взгляд жесткий.

Вот только на Марко это давно не действовало. Он считал их выдохшимися, потерявшими нюх: старого пса не научить новым трюкам, а старые уже не эффективны.

Марко тонко улыбнулся, прекрасно сознавая, что они, наоборот, считают его слишком современным и «зеленым» для контроля над самой денежной и опасной сферой бизнеса. Он ведь действительно самый молодой из лидеров мафии и путь наверх проложил себе не кулаками, а мозгами. Марко не родился в жалкой лачуге на Сицилии, не бегал с поручениями от жирных боссов, на ходу подтягивая рваные штаны.

Он родился в Нью-Йорке, в семье уважаемого Антонио Мариотти, но этот факт автоматически не сделал из него «правильного» человека. Марко, как и все, доказывал свою необходимость, убивал ради Семьи, охранял тайны и приносил большие деньги. В отличие от старой гвардии он не сидел в богатом доме, покуривая сигары и ожидая дань от членов Организации. Марко сам делал деньги, легальные и не очень, а еще он научился объективно и даже критически оценивать собственные силы и возможности. Сейчас он точно знал, кто за этим столом был лоялен, кто нет, а кто колебался. Марко прекрасно понимал: поддержки у него здесь нет.

– Любимый, еще фасоли? – сжимая его ладонь, поинтересовалась Анжела.

– Не нужно, – ответил он, кладя приборы на тарелку. Жена мягко улыбнулась и поднялась, помогая матери убрать со стола и подать десерт."

"Марко никогда не любил Анжелу, но браком был более чем доволен. Она была преданной, любящей женой, никогда не упрекала его, говорила, когда нужно, и замолкала, если велено. А родственные связи с Лукой Гамбино давали ему много преимуществ, но доверия между ними так и не возникло.

Марко никогда не называл дона Луку отцом: ни в прямом, ни в переносном смысле. Он считал себя равным. Лука Гамбино же полагал, что его зять чересчур амбициозен и честолюбив. Они уважали друг друга, но родственной теплоты друг к другу не испытывали.

На столе появились пиалы с мороженым в мятной подливке, лимонная кростата, печенье с ягодным джемом и мягкие сладкие вафли. Анжела как раз подала мужу крепкий черный кофе, когда зазвонил телефон.