Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

Вас же не пустили на те, «царские» корабли, в Севастополе?

Я кивнул, и майор госбезопасности невесело усмехнулся:

– Они и эта бригада на настоящий момент и есть самый большой секрет СССР.

Он достал из планшета стандартный бланк.

– Так что, товарищ интендант 2-го ранга, расписочку о неразглашении будьте любезны написать. Фамилию, имя, отчество, воинское звание, и расписаться вот здесь и вот здесь!

Спасибо, теперь мы с товарищем Берией вам начальство главнее любого вашего самого главного редактора. И вот еще что… Товарищ Бережной со вчерашнего дня генерал-майор.

Родина высоко оценила его заслуги в разгроме Манштейна. А вот и он, кстати, легок на помине…"

"С крыльца конторы МТС спускалось несколько человек. Некоторых из них я уже видел на приемах в Кремле. Тут был товарищ Берия, заместитель начальника Генштаба, генерал-лейтенант Василевский, недавно назначенный командующий Крымским фронтом генерал-лейтенант Рокоссовский, нарком военно-морского флота и временно исполняющий обязанности командующего Черноморским флотом адмирал Кузнецов. Пятым был неизвестный мне генерал-майор с жестким, волевым лицом, одетый в пятнистую камуфлированную куртку с новенькими орденами Красной Звезды и Ленина.

Наверное, это и был Бережной.

Тут я понял, что обычной мехбригадой, пусть даже и из резерва Ставки, здесь и не пахнет. Со всей этой кучей никому не известной и без сомнения секретной техники и всеми известными генералами и адмиралами тут пахнет тайной государственного масштаба. Действительно, здесь можно легко загреметь под трибунал за неосторожное слово, которое, как известно, не воробей, вылетело – не поймаешь.

Тем временем Бережной и Рокоссовский, попрощавшись с Кузнецовым, Василевским и Берией, остались на крыльце.

А те трое пошли не к легковым машинам, стоящим у ворот, а совсем в другую сторону – туда, где бойцы уже снимали брезент со странного аппарата с двумя винтами над кабиной, отдаленно напоминавшего автожир.

– Присаживайтесь, товарищ Симонов, – майор госбезопасности Санаев придвинул мне стул, а сам отошел к окну. – Вы хороший поэт и писатель, в этом я полностью согласен с товарищем генерал-майором…

– Товарищ майор госбезопасности, я журналист, поэт, но не писатель, – возразил я.

– Писатель, писатель, – мягко проговорил генерал-майор Бережной. – Пусть даже пока вы этого и не знаете.

Я боялся заглянуть в его глаза, этот человек с повадками тигра меня пугал. Наверное, я должен был больше опасаться майора госбезопасности Санаева. Но он был насквозь понятен, он был свой, как и военком бригады, бригадный комиссар Брежнев, что оперся спиной о стену рядом с раскаленной буржуйкой.

Я задумался, пытаясь разобраться в своих ощущениях.