Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

Жалобно звякнув, замок улетает куда-то во тьму, створка вагонной двери отъезжает в сторону, и в темном проеме появляются белые лица пленных.

Они смущены и испуганны. Ведь внешне мы мало похожи на обычных бойцов Красной Армии – слишком уж хорошо обмундированы и обильно вооружены. У половины к тому же трофейное оружие. Кроме того, в интересах политической целесообразности, товарищ Сталин настоял, чтобы нашим морпехам вернули погоны. Но в то же время знаки различия на петлицах тоже никто не отменял. Так что я теперь дважды майор – две «шпалы» в петлицах и по одной большой звездочке защитного цвета на погонах.

Сделано, что называется, для введения в заблуждение «японской» разведки. Чем больше разной информации, противоречащей друг другу, получат орлы адмирала Канариса и прочие МИ-6, тем труднее будет из этого сумбура выудить зерно истины. А тот, который случайно это сделает, решит, что это грубая дезинформация.

Я киваю, и Борисов командует:

– Выходите наружу по одному. Стройтесь у вагона… – наверное, ему хочется броситься к этим людям, обнять их, сказать, что они свободны… Но мы успели переговорить с ним в пути и намекнули, что среди пленных могут быть предатели и прочие морально неустойчивые личности.

Посмотрим, кто и как отреагирует на наши погоны.

Люди по одному спрыгивают на насыпь и строятся вдоль вагона. У большинства шинели и ватники были без ремней. Но оказались и такие, кто был одет в одни гимнастерки. По всей видимости, в плен они попали еще ранней осенью. Все пленные давно не мыты и истощены до крайности. Удивительного в этом мало – ведь плен далеко не курорт. Наверное, они уже не захотят попадать в неволю во второй раз.

Высокий и худой, как ручка от швабры, мужик в мешком висящей на нем командирской шинели с ненавистью посмотрел на меня и процедил сквозь зубы:

– Все здесь, господин офицер, внутри остались только больные… Старший вагона лейтенант Листьев.

Я уже хотел было сказать какую-нибудь глупость, что, типа, все вы свободны, но в этот момент откуда-то из второго ряда под ноги мне выкатился давно забытый персонаж – молодой креакл. Или не очень молодой, кто его разберет.

– Господа офицеры, никакие это не больные, а просто симулянты! А этот Листьев – главный большевик… Сволочь красна-а-а-а!.

. – Он дико заорал, не закончив фразу. Конечно, еще не так заорешь, когда тебе руку возьмут на болевой.

– Вот видишь, товарищ старший лейтенант, – посмотрел я на Борисова, – а вот и он, старинный русский персонаж, подпольная кличка «в семье не без урода». Потомок Гришки Отрепьева и Мазепы, правдами и неправдами доживший до наших дней. Ребята, – кивнул я разведчикам, – позаботьтесь об этом ублюдке.

Дико верещащего иуду отвели в сторону. Короткий рывок, хрип, и тело со свернутой шеей упало на землю.