Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

 – И кстати, сэр, лично встречаясь с дядей Джо, вы случайно не заметили ничего странного?"

"Уппс! Мне неожиданно стало плохо, и я прислонился к обгорелому борту немецкого танка. В голове что-то щелкнуло, и те мелочи, которые раньше проскакивали мимо сознания, вдруг встали на места. Нет, несомненно, это был все тот же Сталин, но во-первых, он бросил курить. Сумел бросить. Такому заядлому курильщику, как он, легче бросить дышать.

Потом эти странные приборы у него на столе. Нечто, напоминающее телефонный аппарат-переросток, и плоский черный ящичек, крышку которого дядя Джо закрыл при моем появлении.

И самое главное было не в кабинете, самое главное – в другом. Все эти стратегические и политические шаги последнего месяца: изменение стиля войны, отставка, а иногда и арест многих видных фигур, в основном придерживающихся крайне радикальных политических взглядов, и одновременно примирение с белоэмиграцией.

Полковник придержал меня за руку, и я выпрямился.

– Спасибо за откровенность, Джеймс, – сказал я, осматриваясь по сторонам, – и хоть полная ясность еще не наступила, но все стало намного понятней.

По возвращении в Москву я немедленно доложу ваши соображения президенту. Теперь задачей вашей службы будет выяснить, откуда именно пришли к нам столь богатые талантами гости. Я думаю, что мир, в котором строят танки с двенадцатисантиметровыми пушками и самолеты, против которых бессильно все люфтваффе, это не самое приятное для жизни место. И кстати, что означает «жить с этими парнями на разных улицах»?

Полковник кивнул.

– В разных полушариях, сэр. Я… – он всмотрелся куда-то мне за спину, в нагромождение обломков немецкой техники, сброшенной русскими на обочину шоссе, когда они освобождали проезд.

 – Сэр, что-то мой Томпсон мчится сюда, как будто за ним гонится дюжина апачей с томагавками. Наверное, что-то случилось.

Я обернулся. Помощник полковника бежал по дороге, спотыкаясь с непривычки в этой русской обуви, именуемой валенки. Если бы не они, то наши ноги давно бы превратились в кусок льда. Но бегать в этих валенках по утоптанному снегу – это все равно, что скакать на бешеной корове. Вот он повернул, огибая подбитый танк, и чуть не упал с непривычки, смешно взмахивая руками.

Еще пара минут, и весь растрепанный, покрасневший и запыхавшийся первый лейтенант предстал перед нами.

– Эндрю, – строго сказал ему полковник Рэндолл, – сначала приведите себя в порядок, вы позорите нас перед союзниками. Потом четко и ясно доложите, ради чего вы устроили весь этот забег?

– Сэр, – сказал Томпсон, – победа! Только что московское радио сообщило, что генерал Клейст капитулировал вместе со всем своим штабом. Сопротивление немецкой группировки сломлено, идет массовая сдача в плен.