Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

Не буду скрывать, нам известно, в какой именно службе армии США работает полковник Рэндолл, – Берия при этом довольно ухмыльнулся, а Сталин продолжил: – Дело в другом. Товарищ Берия, помимо своей основной работы, курирует у нас вопросы вооружений и военной промышленности, и следовательно, именно он будет с нашей стороны заниматься ленд-лизом и оборудованием для военной промышленности. Товарищ Антонова является моим личным помощником по вопросам, связанным с Североамериканскими Соединенными Штатами. Именно она посоветовала отправить вас в эту поездку на фронт. Ведь, как говорят у нас, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

 – И вдруг Сталин, в нарушение всех протоколов, обратился прямо к моему помощнику: – Вы довольны этой поездкой, мистер Рэндолл, вы увидели все, что хотели?"

"– Да, сэр! – честно ответил тот.

– Отлично, – сказал дядя Джо и прошелся по кабинету. – Теперь вы верите, что мои слова, о том, что СССР способен самостоятельно разгромить нацистскую Германию, не являются простым блефом.

– Теперь мы в это верим, – ответил я вместо полковника, – места прошедших боев внушают ужас, а Красная Армия выстояла и победила в схватке с сильным и коварным врагом.

Еще несколько таких поражений, и вермахт покатится назад, в свою Германию.

– Не торопитесь, мистер Гопкинс, – сказал Сталин, – эти поражения вермахт потрясли, но не уничтожили. Ведь нацисты подмяли под себя ресурсы всей Европы, с которой нам тяжело тягаться в области промышленного производства. Кроме того, мало отбросить нацистов в Германию, надо их еще и уничтожить. И для этого необходима высадка войск союзников в Европе и полная ликвидация нацизма.

– Поскольку ленд-лиз теперь распространен и на СССР, – сказал я, – то мы, американцы, поможем вам с поставками вооружений.

 – Я повернулся к Рэндоллу: – Полковник…

Тот раскрыл папку и передал советскому вождю предварительный список того, что планировалось поставить в 1942 году. Сталин взял несколько листов бумаги и, к моему удивлению, передал их комиссару Антоновой. Та раскрыла их, бегло пробежала взглядом и посмотрела на меня, как учительница на шалуна, не выучившего урок.

– Это не серьезно, мистер Гопкинс, – неожиданно низким голосом, но на прекрасном английском языке сказала она.

 – Мы один на один ведем тяжелейшую войну в истории, а вы что нам предлагаете?!

Я растерялся, потому что сейчас на меня из-под стекол очков смотрел тот самый демон из преисподней, и еще неизвестно, кто был опаснее, те головорезы в коридоре или эта женщина.

– Скажите, что же вы хотите? – оторопело проговорил я.

Антонова вопросительно посмотрела на советского вождя, и тот одобрительно кивнул, ухмыляясь в усы.

– Мистер Гопкинс, – сказала она, подходя к столу, – вот наши требования.