Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

 – Он ходил по лагерю, такой весь холеный, в пенсне и с кожаной плеткой, и, как стервятник, выискивал тех, кого можно было наказать за малейшее нарушение. Бруно-Адольф стегал плеткой даже самых маленьких деток и приговаривал при этом: «Швайн! Русиш швайн!»

Старший майор не спеша разложил передо мной несколько фотографий немцев и попросил меня посмотреть – нет ли среди них Бруно-Адольфа.

Я этого гада сразу узнала. Ткнула в фотографию пальцем и сказала:

– Вот он, товарищ старший майор, я его морду на всю жизнь запомнила.

А потом я спросила:

– Товарищ старший майор, а вы его найдете?

– Уже до нас нашли, девочка, – недовольно буркнул Санаев, – пристрелили этого Бруно-Адольфа наши бойцы вот здесь совсем рядом, сегодня ночью.

Хотел удрать на машине, но от наших ребят еще никто не уходил. Жаль, что так вышло, надо было за все злодейства публично повесить этого Бруно-Адольфа на первом же столбе."

"– А еще была такая надзирательница, звали ее Вера – русская была, сволочь, – сказала я и покраснела. Ну, не люблю я ругаться вслух, а тут не выдержала. – Помню, как утро у нас начиналось с того, что по бараку бежит надзиратель Вера в черной форме с широким ремнем, осматривает постель, и кто провинился, того нещадно бьет плеткой.

Некоторые детки, застудившие почки, писались по ночам. Но разве можно было их за это так избивать?

Когда эта Вера пробегала по бараку, все стояли вдоль стены, прижавшись, каждому из деток хотелось, наверное, врасти в эту стенку, скрыться в ней. Так все ее боялись, так было страшно. Некоторые прятались еще до обхода. Помню, как к Рождеству Вера всех заставляла учить на немецком языке песню о елочке «О, Танненбаум», а кто плохо запоминал, била плеткой.

И потом голодные детишки развлекали немецких солдат и офицеров, распевая эту песенку. А те гоготали и бросали им под ноги кусочки колбасы и сало. Им было смешно наблюдать, как бедные детки бросались на пол и совали в свои рты немецкие объедки.

Тут я не выдержала и расплакалась, как маленькая.

Товарищ Брежнев дал мне стакан воды и начал успокаивать:

– Даша, ты больше ничего уже не бойся. Немцев прогнали, и мы больше никогда вас им не отдадим. А всех виновных мы обязательно накажем. И эту сволочь Веру мы найдем.

Она за все ответит.

– Товарищ Сергеева, – добавил старший майор, – вот распишись в протоколе. Мы записали все, что ты нам рассказала. А теперь, девочка, иди к своим деткам. Отдохни. А мы будем дальше освобождать нашу землю от таких вот Бруно-Адольфов и разных там Вер. Спасибо тебе за помощь и до свидания.

– Спасибо и вам, товарищ комиссар и товарищ старший майор, – сказала я. – Желаю вам дойти до Берлина и добить там фашистов, чтобы о них больше никогда и нигде слышно не было.