Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

– Иди, иди, – махнул рукой старший майор и повернулся к комиссару: – Ты, Леня, только Бережному не говори о том, что Даша сейчас рассказала. А то он и так уже на пределе. Будет лютовать так, что эту самую проклятую Восемнадцатую армию всю здесь закопаем.

– Да знает он уже, Иса, – отмахнулся комиссар.

– Просто знать – это одно, Леня, – ответил старший майор, – а вот так, как рассказала Даша… Через душу – это совсем другое. Не знаю, не знаю.

Выйдя из машины, я поспешила к своим любимым деткам. Пусть пока они поспят, отдохнут и как можно быстрее забудут все то, что им пришлось пережить в немецком плену.

4 марта 1942 года, утро.

Дорога Сиверская – Гатчина

На рассвете головные подразделения гвардейской механизированной бригады осназа сбили заслоны 18-й мотодивизии вермахта и, обойдя разгромленную два дня назад авиаударом железнодорожную станцию Сиверская, двинулись в направлении Гатчины. Впервые с начала войны и вермахту и РККА был продемонстрирован мастер-класс наступательной операции с использованием танков, мотопехоты, самоходной и реактивной артиллерии, БПЛА и систем радиоэлектронной борьбы.

Гатчина была выбрана целью удара не только потому, что там дислоцировался временный штаб 18-й армии – теперь им стал штаб 50-го армейского корпуса, но и потому, что этот узел коммуникаций в окрестностях Ленинграда служил фашистам главным логистическим узлом. Именно в Гатчине по большей части осуществлялась перевалка грузов из железнодорожных вагонов на автотранспорт, именно там, а не в Сиверской, находилось интендантское управление 18-й армии, и именно в окрестностях Гатчины располагались склады армейского подчинения.

Главной особенностью построения оборонительных порядков немецких войск в окрестностях Ленинграда было то, что все их рубежи были ориентированы для обороны фронтом на север. О том, что противник может подойти с юга, до самого недавнего времени никто и не задумывался. Как и о том, что механизированная часть большевиков может за одну ночь пройти больше двухсот пятидесяти километров и с ходу вступить в бой. Теперь немцы уже знали, что может, но толку от этого знания для них было мало…

Когда в два часа ночи в штаб армии поступило паническое сообщение из Луги о прорыве в город крупной механизированной части, предпринимать что-то было уже поздно.

Конечно, генерал кавалерии Филипп Клеффель пытался предпринять отчаянные меры. Были срочно подняты по тревоге дислоцированные в окрестностях Сиверской батальон моторизованной пехоты и батарея 75-мм пушек из 18-й механизированной дивизии. Кстати, это было все, что оставалось в армейском резерве после потерь в предыдущих боях и растаскивания на заплатки командованием армии и вышестоящим начальством.