Кружевное убийство

Побоялась признаться, струхнула, что София осудит, не хотела выглядеть плохо в глазах любимой учительницы. А когда решилась, было уже поздно. Жадные подруги предали ее, разорили тайник и перепрятали крест, чтобы оставить его себе.

Ничего хорошего не принесло это решение: и с Татой навек поссорились, и богатства не нажили. Пелагея, вон, из-за креста этого проклятого жизни лишилась, да и Дуся такого страху натерпелась, что врагу не пожелаешь. И вот круг замкнулся, крест снова у Таты, а она, как и тогда, понятия не имеет, что ей теперь делать.

Наверное, самым правильным было бы отнести его в полицию.

Если Дуся права и Пелагею убили, чтобы добраться до креста, значит, нужно дать показания, найти и наказать убийцу. А крест – его либо владельцам отдадут, либо в казну отправят. Может, оно и правильно, уж больно лихими супостатами они оказались. Второе поколение убийц, на все готовых ради обладания семейной реликвией. Каторжники, что тут еще скажешь!

Тата представила, как будет рассказывать в полиции о событиях сорокалетней давности, а потом о визите напуганной Дуси, и содрогнулась. Нет, не поверят ей, как пить дать не поверят! Она бы и сама не поверила, если бы ей кто-то рассказал такую дикую историю.

Да и Дуся ей разрешения на обнародование тайны не давала. Крест спрятать просила, а вмешивать в дело полицию – нет. Итак, этот вариант исключается.

Вариант номер два – поступить так, как собиралась еще тогда, в пятьдесят седьмом: отнести крест Софьюшке и рассказать все, как было. Пусть мудрая наставница решает, что делать дальше. В конце концов, крест был унесен именно из дома Брянцевых, так может, и правильно будет вернуть его туда, где началась вся эта история.

Тата представила немолодое, но все еще прекрасное лицо Софии. Вот та сидит перед пяльцами, щурится подслеповато, потому что ее уже частенько подводит зрение, перебирает пальцами коклюшки. При ее-то опыте и с закрытыми глазами можно сплести прекрасный узор. Уроков София больше не дает, да и люди в дом к ней ходят гораздо реже, но на заказ плетет, а как иначе. Кружево – единственное средство существования и источник смысла жизни."

"Тата подошла к комоду, вытащила нижний ящик, где хранила нити для кружев, сколки и коклюшки, вытащила завернутый в тряпицу крест, развернула, пустив по комнате синие всполохи, и тяжело вздохнула.

Если София продаст эту безделицу, то до конца дней своих сможет не сгибаться над пяльцами. Живет она скромно, и денег, вырученных за крест, ей надолго хватит.

Тата снова вздохнула, понимая, что никогда и ни при каких условиях София не согласится оставить крест или деньги за него себе. Сорок лет назад это было невозможно для Петра Степановича, царствие ему небесное, а сейчас будет так же немыслимо для его дочери.