Ласточкино гнездо

– Видите ли, молодой человек, разные люди выражают неприязнь по-разному, – поучительно молвил Пирожков. – Вот вы, к примеру, не станете церемониться с тем, кто вам не нравится, да еще выскажете вслух все, что о нем думаете. А некоторые ничего не скажут, ни словечка, ни полсловечка, а только глаза отведут, чтобы не видеть того, кто им антипатичен. И все – уже по одному этому можно судить, кто что на самом деле думает.

– Экий вы, Фома Лукич, зоркий, – пробурчал Опалин.

Маленький Пирожков самодовольно приосанился, не ведая, что мысленно его собеседник продолжил:

«Зоркий-то зоркий, да только не распознали, что Щелкунов – никакой не реквизитор, а бандит…»

Тем временем в беседке-ротонде Володя терпеливо слушал каскад слов, который на него обрушила сидящая на скамье костюмерша.

В руке Вали дымилась папироса, которой она то и дело затягивалась. Иногда девушка встряхивала волосами, иногда смеялась невпопад, иногда задорно качала ногой, закинутой на ногу."

"Вале нравился Голлербах, и она была рада, что они наконец-то могут побыть одни, тем более что он сам начал беседу, заговорив о будущих съемках и костюмах, которые для них понадобятся. Она даже не подозревала, что разговор с ней был для Володи сущей мукой.

Словно нарочно, Валя олицетворяла все, что ему не нравилось в женщинах; он терпеть не мог развязные манеры, якобы передовые убеждения, которыми непременно надо уколоть собеседника, и страсть к сквернословию. Но у него была цель – выведать кое-что у собеседницы, и ради этой цели он призвал на помощь всю свою выдержку.

– Слышали, что к Матвею Семеновичу приставили охрану и никуда его одного не пускают? – спросил Володя, когда с обсуждением костюмов было покончено.

Валя жадно затянулась и выпустила дым сквозь ноздри.

– Слышала, конечно. Какое горе для Кауфмана, а? Он ведь не дурак прошвырнуться по бабам, а когда тебя караулят днем и ночью, какие тут бабы… Придется ему перейти на самообслуживание!

И она расхохоталась, считая свою шутку необыкновенно удачной, в то время как Володя с горечью думал, что вульгарнее женщины он на своем веку не встречал.

– Мне кажется, это как-то связано с остальными событиями, – сказал он. – С тем, что Щелкунов исчез… И с тем, что зарезали Сашу.

– Ну… да, наверное, – протянула Валя.

– Вы же с ним общались? – продолжал Володя.

– Можем на «ты».

– Простите?

– Я к тому, что обращение на «вы» какое-то старомодное, тебе не кажется?

– Нет, – выдавил из себя Володя.

– Просто странно. Работаем над одним фильмом, знакомы не первый месяц. Мне с людьми привычнее на «ты». Проще, понимаешь?

– С Сашей тоже на «ты» общались? – спросил Володя, героически решив вернуться к интересующей его теме.

– Конечно.