Лев

Они стояли у подножия башни, и Яков, задрав голову, тоном экскурсовода сообщил:

- Среди студентов это самое популярное место, чтобы покончить с собой.

Он хихикнул, а у Льва перед глазами появился Шева. По горлу прошлась судорога, он закашлялся и Власовский, опустив голову, посмотрел на него и чертыхнулся.

- Извини.

Меняя тему, Лев спросил:

- Туда свободный вход?

- Только для студентов Беркли. Для туристов четыре доллара.

Самоубийство за четыре доллара? Выгодные расценки.

Лев мысленно посчитал, сколько это: четыре доллара (не для самоубийства, конечно – из туристического интереса).

Сто с лишним рублей! Почти сто двадцать. Не то чтобы очень много, но на них можно… Можно поесть. А в его бедственном положении лучше не разбрасываться деньгами, на которые можно поесть.

Яков, будто проследив всю эту мысленную цепочку во взгляде Льва, предложил:

- Я могу купить тебе билет.

- Нет.

- Да правда, мне не…

- Нет. Пойдем дальше, - он потянул Якова за рукав.

Власовский предпринял ещё одну попытку:

- С высоты видно Золотые Ворота.

- Успею и вблизи посмотреть, - буркнул Лев.

В первый день они бестолково бродили в окрестностях Дьюрант-авеню, и Лев уже начинал думать, что всю эту Америку, с её небоскребами, яркими вывесками и ночной жизнью, он сам придумал.

Когда Власовский в семь вечера ушёл на работу в этот свой «Старбакс», Лев в одиночку обошел все параллельные и поперечные улицы, любопытствуя, встретится ли ему хоть один дом выше шести этажей. Не встретился. Самым высотным домом в округе была сизо-серая многоэтажка общаги.

Вернувшись к одиннадцати вечера в пустую комнату, Лев позвонил Якову и поинтересовался, когда тот вернется. Власовский, перекрикивая музыку на фоне, сообщил, что его «вечерняя» смена закончится в три часа.

- Какой-то затянувшийся вечер, - холодно ответил Лев, начиная догадываться, что ему врут.

- Извини, - невнятно ответил Яков. – Сам знаешь, ночной город…

Лев бросил трубку (и в прямом смысле тоже – кинул на кровать), сел за письменный стол перед картой Калифорнии и нервно застучал пальцами по столешнице. Он ярко представил, как бешенная белка, поселившаяся у него в голове, начала бегать в колесе, раскручивая мысли до ультраскорости.

Ему врут. Это очевидно. Зачем врут? Потому что не хотят говорить правду.

А когда не хотят говорить правду? Когда она… неприглядна. Страшна. Опасна. Есть множество неприглядных, страшных, опасных профессий, и Яков связался с одной из таких – без сомнений. Но не все эти профессии связаны с работой по ночам под грохочущую музыку. Значит, нужно составить список из ужасных профессий и вычеркнуть из него все, что не подходят."

"Лев потянулся к своему чемодану, чтобы вытащить блокнот, но, передумав, стремительно одернул руку. Блин, да зачем это! Всё и так очевидно.