Лев

В холле был сделан хороший ремонт, вместо клеенчатых скамеек (как в его общаге) стояли кожаные кресла и журнальные столики, кафельный пол натерли до блеска, в воздухе витал едва уловимый цветочный аромат, но Лев всё равно пожимал плечами (мол, ничего особенного) и скептически оглядывал идеально ровные аляповатые стены (в красно-желто-оранжевых разводах). Не впечатлила его и информация о тренажерном зале с бассейном в цокольном этаже.

- Подумаешь, у нас тоже есть, - буркнул он.

Уточнять, что почти все тренажеры сломаны, а бассейна нет, Лев не стал.

Когда они поднялись в жилой блок на втором этаже, Лев уточнил:

- С кем ты живешь?

- Один.

- Один? – он подумал, что ему послышалось.

- Да. Здесь живут либо по двое, либо по одному.

- А за какие заслуги ты живешь один?

- Ни за какие. Раньше у меня был сосед, но я решил съехать в одиночную, чтобы ты мог приходить, - он со вздохом уточнил: - Соседу было бы пофиг, но тебе, наверное, нет.

- Не стоило переплачивать, - цыкнул Лев.

- Ты того стоишь.

Яков снова потянулся к нему, чтобы чмокнуть в щеку, но Лев увернулся, хотя они шли в пустом коридоре. Только оказавшись за закрытой дверью комнаты, он расслабился, и когда Яков устало спросил: «Теперь-то можно?», разрешил себя поцеловать.

Комната Якова была скромной: кровать, письменный стол и шкаф – больше ничего. Даже беднее, чем у них в общаге: они вот протащили обеденный стол, телек, холодильник, но в Америке, наверное, с этим строже. В любом случае, даже при такой скудности мебели, выглядела комната богато: без облезлых обоев, скрипучего пола и желтых потеков на потолке.

- Прямо как для людей, - оценил Лев.

Первым делом он изучил карту штата, которая висела у Якова на стене (Власовский сказал, что она там была еще до него, и вообще, они тут все помешанные на своих штатах – гимны надо знать, гербы чтить).

Льву это показалось смешным. Он представил, как въезжает в общагу Новосибирска, а там – оп – карта Новосибирской области на стене, вместе со словами гимна и гербом. И с Карасуком, конечно, в который он дротиком пульнул.

Но сейчас этот американский патриотизм был только на руку.

Кампус медицинского университета располагался в Риверсайде, и Лев на секунду потерял дар речи, когда провёл пальцем от этого города к ближайшему мегаполису.

- Это же Лос-Анджелес… - проговорил он.

- Ну… Да, - Власовский, виновато потупившись, встал рядом.

- Это вообще другой город.

- Ага.

- И ты мне этого не сказал.

- Я думал, ты сам знаешь, - он легкомысленно пожал плечами.

Ясно было, что ничего такого он не думал.

- Откуда мне знать? – вспылил Лев. – У меня не висит карта Калифорнии на стене!

- Не кричи, - попросил Яков. – Между Сан-Франциско и Лос-Анджелесом каждый день летает больше десяти самолётов. Это всего один час.