Лев

Он обижался на Якова, обижался, что тот метнулся к незнакомому парню, а не помогал ему, он хотел выдернуть его из толпы и наорать, а может и ударить – ну чуть-чуть, для порядка, но толпа не пропускала его. Кто-то кричал, чтобы его держали, кто-то – чтобы вызвали полицию. Люди перестали танцевать, музыку приглушили и все подтянулись к эпицентру событий – к барной стойке.

Заметив, что его действительно намереваются схватить сразу несколько мужчин, Лев побежал в обратную сторону – туда, где ещё недавно танцевали люди, к сцене с шестами.

Когда он пробегал через толпу, силой убирая людей с дороги, кто-то кричал: «Держите его!», но Лев вкрадчиво объяснял нагламуренным мальчикам: - Тронешь меня – убью. И тебя – убью. Всех убью.

Он услышал, как охране передали по рации заблокировать входные двери, и, не зная куда деваться, заскочил на сцену. А там, заметив на полу разбитый бокал, подобрал один из осколков, приставил к своей руке и закричал:

- Хватит! У меня заявление!

Все притихли. Стриптизер, забирающийся за ним на сцену, остановился на полпути.

Лев не знал, зачем это сделал. У него не было ни заявления, ни желания вскрывать себе вены. Но раз уж все замолчали, глядя на него, он сказал:

- Я приехал из России.

Кто-то в толпе хихикнул: «Это заметно». Игнорируя насмешку, Лев продолжил:

- Таких, как вы, у нас там чмырят и правильно делают. Знаете, что значит «чмырят»? Это не объяснить по-английски. Вот вас тут не чмырят и вы все – ебанутые извращенцы. Трётесь голыми задницами на танцполах, а когда стареете, идёте в соседний бар и пытаетесь напиться, чтобы забыть, на какую хуйню потратили молодость.

Но в жизни есть незабываемые вещи, и одна из таких – твои стрёмные трусы, чувак, - он посмотрел на стриптизера, замершего на ступеньках сцены, и все засмеялись – будто бы он очень круто пошутил, будто бы это такой юмористический вечер. – Я серьёзно вообще-то, - добавил Лев, чем рассмешил всех ещё больше. – Я… Да идите вы нахер.

Он отбросил осколок, спрыгнул со сцены и сразу оказался лицом к лицу с рассерженным и очень трезвым Власовским. Лев почувствовал, как весь его запал угас: не хотелось уже ни драться, ни орать.

Возникло острое желание полежать у кого-нибудь на коленках, и чтобы его гладили по голове. Может, у мамы?

- Они вызвали полицию, да? – растерянно уточнил он.

- Тебе пиздец, Лев.

Лев [42-43]

Под провожающий взгляд охранников, сжимавших руки на поясе – там, где кобура пистолета, – они вышла из клуба. Яков сел на скамейку у крыльца и, уперев локти в колени, опустил голову на руки. Лев осторожно пристроился рядом.