Личная красавица босса. Свадьбы не будет!

Упирается налитой, сочной грудью в мой торс, прижимается округлыми бедрами к моим, и я машинаю опускаю ладони на ее упругую попку. Прощупываю все сквозь идиотские лохмотья. Я чертов рентген – и мне это нравится. Настолько, что не могу стереть с лица улыбки.

– Прекратите меня трогать, – брыкается Аленка и резко поднимается, случайно оседлав меня. Опускается попкой на мой пах. И больше не шевелится.

Встречаемся взглядами. Одинаково напряженными. И оба понимаем, что это не самая удачная поза… Точнее, она могла бы быть идеальной, но дома. В спальне. За закрытой дверью.

Но никак не в Доме моды, черт бы его побрал. И не в кабинете, куда в любой момент может войти кто угодно.

Разумом все понимаю, но моему организму плевать. Принимает боевую стойку, направив на самую желанную девушку абсолютно все радары. И один из них, главный, – упирается ей между ног.

– Лев Романович! – она краснеет и бьет меня по плечу. Заводит сильнее. Смелая скромница. – Вас что, невеста к себе до свадьбы не подпускает, поэтому вы… «шевелитесь» на все, что движется? – выплевывает с претензией.

«Шевелюсь»? О нет! Тверд, как камень, непоколебим – и рвусь в бой.

Рядом с Аленкой, как пионер, всегда готов. Жаль, что финальная битва откладывается на неопределенный срок.

Тону в искрящихся глазах-изумрудах, наслаждаюсь неподдельным смущением. Какая же она хорошенькая. Особенно, когда сидит сверху, неосознанно обхватив меня бедрами и упираясь ладошками мне в грудь. Накрываю ее руки своими, крепче прижимаю к себе. Горячо становится в местах наших соприкосновений.

– Не подпускает. Она у меня чистая, – тяну мечтательно, но хмурюсь, вспомнив того старого женатика, с которым Аленка в школу приезжала.

Прикопать бы его где-нибудь по-тихому. Или бандеролью отправить на Северный Полюс. К белым медведям.

Пока злюсь, Рапунцель пытается слезть с меня. Лихорадочно, нервно и неуклюже, запутавшись в юбке. Ойкает и едва не упирается коленом мне в пах. Вовремя перехватываю ножку. Сжимаю, впиваясь пальцами через ткань.

– Дикарка, что за навязчивое желание сделать меня импотентом? – рычу недовольно.

– Неплохая идея, – язвит, а сама багровая от стыда. – Может, тогда спокойнее станете.

Рывком переворачиваю ее на спину.

Нависаю сверху.

– А может, я тебе еще пригожусь? – подмигиваю ей нагло.

Аленка возмущенно открывает рот, и я пользуюсь моментом. Накрываю ее губы своими. Вторгаюсь языком, исследую ее, пробую, ласкаю.

– Ты вкусная, – смущаю хриплым шепотом.

Ладони сами забираются под серую кофту, пальцы расстегивают блузку под ней – и поглаживают животик, подрагивающий от каждого прикосновения.

Углубляю поцелуй, покусывая пухлые губки.

Мне конец. После такого Рапунцель точно меня покалечит.