Любовница Магната

Отдает распоряжение водителю. Вера молчит все это время. Пытается найти подходящие слова. И чего она вспылила? Могла бы просто не замечать всего этого.

— Послушай…, — начинает Вера, но вместо ответа Пахомов нажимает на какую-то кнопку, и панель, ограждающая передние кресла о задние места, поднимается. — Я не хотела тебя бить.

— А я хочу придушить тебя, Вера! — цедит Платон.

Вера вжимается спиной в кожаный диван. Но отстраниться от Пахомова на достаточное расстояние не получается.

Мужчина смотрит в ее лицо, прищурившись. Из глаз сыплются колючие молнии. Кажется, Вере дышать сложно.

Платон резко выбрасывает руку вперед, обхватывает тонкие запястье Веры и тут же, моментально, дергает Веру на себя.

Сил у Шустер не хватает, потому она, как тряпичная кукла, влетает в мужские объятия.

Пахомов не произносит ни звука. Стремительно вплетает пальцы в волосы на затылке Веры. Тянет вверх, заставив девушку смотреть в его глаза.

— Нет.., — вяло сопротивляется Вера.

Пахомов сметает ее сопротивление так же быстро. Вера пытается отстраниться. Давит ладонями в мужскую грудь. Упирается. Старается повернуть голову, чтобы избежать контакта.

Первый поцелуй настигает Веру. Мысленно она уже готова к нему. Но по факту — совсем не готова. Она ждет властного натиска. А получает — влажное скольжение твердых губ по щеке к уголку рта.

Она теряется. Платон ведь должен быть в ярости. Она же ударила его на глазах у клиентов и персонала ресторана!

Твердые губы Пахомова прижимаются вплотную к ее губам. Требовательно раздвигают, заставляют впустить язык.

Вера задыхается от неожиданности. От похожего на взрыв осознания: она ведь тоже хочет ощутить вкус губ этого нахала.

Что странно! Вера же никогда и мысли не допускала. Не думала о Платоне, как о мужчине.

Нет, думала, конечно. Но не в этом смысле!

Пока в голове у Веры царит бардак и хаос, ее руки вдруг оказываются на мужском затылке. А поцелуй становится с каждой секундой все глубже, он затягивает Веру в свои сети. Твердые губы сминают ее, будто Платон собирается съесть ее саму.

Вера сдается. Ее ведь никто прежде не целовал вот так, яростно, отчаянно жадно, неистово.

Так, будто этот первый поцелуй станет и последним.

— Не вздумай с ним встречаться!

Вера не сразу понимает, что именно говорит ей Платон прямо в губы. Она чувствует мужские пальцы на своем подбородке. А бедром — металл пряжки ремня, что врезается через ткань одежды.

И не только ремень чувствует Вера. Кое-что твердое, словно камень, недвусмысленно упирается в нее.

— Мы оба знаем, Вера, что ты тоже хочешь меня.

— И не мечтай!

— Не заставляй лезть в твои трусы, девочка! — Пахомов усмехается.

Шустер ловит волну мурашек, которая рождается от того, что Платон трется щекой о ее шею.