Любовница Магната

Мужчина, расстегнув пиджак, занимает место у окна. Вновь игнорирует стул, кресло, диван. Не сидится ему, елки-палки! Веру это немного раздражает, потому что кажется, будто Пахомов смотрит на нее свысока.

Впрочем, не кажется. Так оно и есть.

Убрав руки в карманы брюк, Пахомов стоит почти неподвижно. Своей высокой и широкоплечей фигурой он закрывает почти весь оконный проем. Наверное, по этой причине, из-за недостатка света в палате Вере кажется, будто взгляд у Платона точной такой же, как и тогда, в машине. Либо это просто причудливая игра воображения Веры. Но что-то в глазах Пахомова заставляет ее отвернуться и трусливо спрятать лицо на груди у отца.

— Подтверждаю, — произносит Пахомов.

Хорошо, что Вера не смотрит на Платона. Ей достаточно и его голоса, чтобы смутиться. До сих пор не верится, что Пахомов ее поцеловал.

Вера украдкой переводит дыхание. Не время сейчас думать о том, что произошло в машине. А особенно — о мотивах Пахомова. О причинах, по которым он полез к ней целоваться.

— Папа, когда тебя выпишут? — Вера поправляет плед, которым укрыт отец. В палате не холодно, но отец почему-то укутан, будто его знобит.

— Вредный докторишка настаивает, чтобы я здесь торчал как можно дольше, — кривится отец.

— Ты мне, Степа, потом еще спасибо скажешь, — отзывается врач и демонстративно смотрит на часы. — К сожалению, через двадцать минут у нас по графику лечебные процедуры. Потому, дорогие мои, время ограничено. Мне нужно сделать телефонный звонок, а после я провожу вас к выходу.

— Но мы ведь только пришли! — невольно возмущается Вера, когда Зигун выходит из палаты.

— Не спорь с ним, дочка, — утешает отец, обнимая Веру, — это бесполезно.

— Возможно, стоит рассмотреть другие варианты? Есть не менее достойные учреждения и специалисты, — вмешивается Пахомов. — Уверен, независимое заключение не повредит.

— Что ты, Платоша! — посмеивается папа. — Лучше этого старого брюзги не найти кардиолога.

— Привлечем зарубежных специалистов, — не сдается Пахомов.

— Я доверяю Кирюхе. Он многих безнадежных пациентов поставил на ноги, — возражает отец. — Ладно, ребята, завтра буду вас ждать. На сегодня у меня каждая минута расписана. Клизмы, прочие процедуры.

— Папа! — фыркает Вера, а ведь уходить не хочется.

Шустер очень скучает без отца. Нет, с мамой у нее очень хорошие отношения. Но и отца ей не хватает.

— Я очень скучаю, — негромко говорит Вера, — выздоравливай скорее!

— Постараюсь, — обещает папа, жмет руку Пахомову.

Вере кажется, что между мужчинами, отцом и Платоном, возникает заминка. Слишком долгим выходит рукопожатие, будто отец, без слов, что-то говорит Пахомову.

— Не волнуйся, Степан, не съем я твою принцессу, — Вера слышит усмешку. Даже не глядя на отцовского друга, чувствует его взгляд на своем затылке.