Ловушка для декана

Не знали дурехи, что не далее, как сегодня вечером все это будет безжалостно сорвано, размазано, испорчено и смято, а сама я из «юной невесты» галантного профессора превращусь в личную потаскуху человека, у которого совершенно другие моральные устои.

Почти как в сказке, только еще хуже. Золушка превращается в тыкву, принц — в лютого и безжалостного монстра…

А этим только дай повздыхать мечтательно — ах, мол, какой жених у Лерочки… Всем женихам жених… Непонятно, конечно, когда он успел таааак влюбиться, чтобы замуж позвать, но… на то она и любовь, чтоб как снег на голову!

Настоящая любовь и настоящий мужчина! Не то, что эти наши студентишки, которые трясутся от одной только мысли об ответственности, и которым лишь бы присунуть.

В общем… Ах как повезло Лерочке!

— Приехали, девушка, — не поворачивая головы, сообщил мне таксист.

— Ага, спасибо! Сколько с меня? — я полезла в клатч за свернутой в трубочку тысячей.

— Заплачено, не беспокойтесь, — остановил таксист — небрежно, привычным уже тоном и голосом. Совершенно без всякого интереса и все также не оборачиваясь — будто каждый вечер подвозил таких, как я — девочек по вызову, за которых заранее заплатили купившие их мужчины.

Сгорая от стыда, я вылезла из машины и огляделась, кутаясь в пальто — было неожиданно морозно. Будто не март на дворе вовсе, а как минимум февраль.

Надо будет в следующий раз попросить у декана шубу в подарок — с горечью подумала. А что? Кто сказал, что я должна быть дешевой шлюхой?

Внешность у меня очень даже — вон и таксист взгляд от моих ног оторвать не может, решив все же высунуть голову и посмотреть, кого вез. И это он меня еще без пальто не видел!

— Спасибо, что подвезли! — еще раз поблагодарила я его, благосклонно склонив голову, будто принцесса какая.

А он только что не присвистнул мне вдогонку.

И этот восхищенный взгляд совершенно постороннего мужчины, который еще минуту назад говорил со мной «через губу», а теперь в восторге пялится, неожиданно придал меня сил и уверенности.

Кто сказал, что я должна быть страдалицей, безропотной овечкой с вечно дрожащими губками и глазами, заплывшими от слез? Ведь он именно этого и добивается, мой декан — стыда, моральных страданий. Чтобы мне было горько, унизительно… Чтобы я сполна заплатила за этот чертов афродизиак.