Ловушка для декана

Ту самую, что заставила меня потянуться к ней с подносом наперевес.

Просто таким голосом обозначают начало скандала. А скандал — как, впрочем, и любая помеха, любой уход от изначального плана в моей ситуации — это благо. Отсрочка моего наказания как минимум.

— Мадам, у вас нет приглашения… — испуганно бормотал швейцар, уже готовясь защищать свою голову от ударов увесистой женской сумочкой, которые, судя по разъяренному облику подружки декана, вполне могли на него посыпаться.

— Какая я тебе мадам?! — громко шипела женщина, пылая гневом. — Я невеста господина Донского! — И вдруг закричала, показывая рукой куда-то мимо меня. — Вон он… Матюшенька! Матвей! Прикажи этому кретину пропустить меня!

Она закричала так громко, что услышала, наверняка, даже певица в конце главного зала. Мне же хотелось поднять бровь и издать звук, которым любил начинать каждое второе предложение мой хороший знакомый, хозяин кавказского ресторана: «Ээээ?»

В смысле — какой-такой невеста? Невеста декана тут одна, и волосы у нее явно не платиновые.

— Ира… ты… — мимо меня к выходу вихрем пронесся Донской, явно не узнавая. Я не успела разглядеть его лица, но аура гнева вокруг него была настолько сильной, настолько бурлящей, что я отшатнулась.

Схватив «невесту» за руку, он молча потащил ее наружу. Та не сопротивлялась — настолько была ошеломлена натиском.

Я тоже на автомате двинулась следом. Как, впрочем, и все, кто стал свидетелем скандала. Это ж как такое пропустить-то?

— Ты на машине? Где припарковалась? — услышала уже снаружи, зябко ежась в одном платье.

— На такси… Я хотела… я думала…

— О чем ты думала, Ира? — голос декана звенел сталью от гнева, скула, видная мне дергалась, пересеченная взбухшей фиолетовой веной. Он еле сдерживается, поняла я. Еще секунда, и все узнают, какой он, если сорвать с него маску…

— Я соскучилась… — губы женщины дрожали, глаза наполнились слезами — она явно поменяла таксику, решив надавить на жалость. — Ты пропал… так неожиданно… Не звонишь, на телефоны не отвечаешь…

Вокруг собиралось все больше народу — на крики осторожно выглядывали один за другим именитые гости, зябко передергивались, но обратно внутрь не спешили.

Оглянувшись, Донской глубоко вдохнул, выдохнул, прикрыл на мгновение глаза и растянул губы в фальшивой улыбке.

— Ирина, если мы о чем-то недоговорили два дня назад, я предлагаю встретиться завтра и… договорить. Давай в двенадцать? На нашем старом месте.

Но Ирину это, похоже, не очень устраивало. Подкравшись ближе, она взяла декана под локоть, прижимаясь к нему полной грудью, и жалостливо, с любовью заглянула в глаза.

— Что я такого натворила, что ты решил бросить меня, дорогой?

Донской прикрыл глаза и поморщился, словно от боли, явно сдерживая себя из последних сил.