Лучи смерти

– Масляный переулок, – прочитал сыщик. – Это где у нас такой?

– На Васильевском острове, – пояснил жандарм.

– Давно я в эту глушь не забирался. Господа, честь имею!

Студент обитал в двухэтажном деревянном доме неказистого вида. Будто и не столица! Дворник впустил прилично одетого человека, но при этом счел нужным дать жильцу характеристику:

– Пошто вам наш стрикулист? Бесшабашный человек, и весь об нем разговор.

Это притом, что сыщик его ни о чем не спрашивал…

На стук дверь открыли быстро. То ли молодой человек кого-то ждал, то ли собирался уходить. На пороге стоял тощий, плохо причесанный парень, в очках, с короткой бородой, более похожей на щетину.

– Большаков Всеволод Всеволодович? – официальным тоном спросил сыщик.

– Да. А вы кто, извините? Ежели насчет задержки квартирной платы, так я все объяснил дворнику.

– Позвольте войти.

– Да-да, извините.

В комнате оказалось не прибрано и вообще как-то неуютно. На столе лежали книги вперемешку с корками хлеба. Постель разобрана, хотя уже стоял полдень, а простыня вся серая… И окна выходят на выгребную яму.

– Я коллежский советник Лыков из Департамента полиции.

Студент так и сел.

– Из полиции? А в чем дело? Я… ничего такого не знаю. На лекции не хожу, это правда, но…

– Всеволод Всеволодович, я здесь по другому поводу. Вы ведь были ассистентом доктора Филиппова, так?

Большаков приободрился:

– Ассистентом, пожалуй, сильно сказано. Михаил Михайлович… Он настолько многоразвитая личность, что, как филолог, я много почерпнул из общения с ним.

– Как филолог?

– Да. Я же учусь на филологическом.

– А его аппарат вы видели?

Парень опять потупился:

– Э-э… Извините, вы имеете в виду…

– Да, подрывной аппарат, с помощью которого Филиппов хотел остановить войны.

– Видел. Но мало что понимал в этом. Михаил Михайлович иногда допускал меня до мелких работ, не требовавших ученой квалификации. Ну…

– Понятно, – кивнул сыщик. И задал вопрос в лоб: – Кто, по-вашему, мог убить доктора?

– Убить?! – вспыхнул студент. – Но ведь он умер от порока сердца!

– Филиппов был убит, в этом у полиции нет сомнений. Ловко все подделали, скрыли улики. Я веду дознание обстоятельств его гибели. Мне нужны ваши показания. Можно пока неофициально, в устной форме.

– Убит… – ошарашенно повторил Большаков. – А ведь я это подозревал. Ну, не подозревал, скорее предчувствовал.

– Поясните, Всеволод Всеволодович. Что вы предчувствовали, а главное, почему?

– Этот дикий человек Яков Грилюк вызывал у меня сильные опасения. Вы знаете про Грилюка?

– Я арестовал его неделю назад в Москве.

– Арестовали? Он сознался?

– В чем?

– В том, что именно он убил Михаила Михайловича.

– Господин Большаков, вы сперва поясните мне мотивы.