Магнат

Что ни говори, Изя, вертевшийся в течение своей бурной жизни в самых разных кругах, обладал врожденным чутьем на правильные формулировки, равно как и на то, как слово отзовется в душе чиновника.

— Хорошо, — согласился я. — Пиши: «…направить все мои силы и капиталы…» Так лучше?

— Таки небо и земля! — удовлетворенно кивнул он. — «Силы и капиталы» — это то, что они любят. Это значит, что вы еще будете пахать и платить подати. Это им понятно.

Я продолжил диктовать, а Изя, как опытный торговец, тут же переводил мои слова на язык лести, понятный любому бюрократу.

Мои «твердые намерения» он превращал в «горячее рвение», а «взаимовыгодное сотрудничество» — в «счастливую возможность служить интересам империи»."

"— «…видя мудрое правление Государя Императора Александра Николаевича, принесшее свободу миллионам его подданных…» — диктовал я.

— О, это обязательно! — потер руки Изя. — Про волю — это вот прям надо! Это сейчас самая модная тема. Они это любят, как я люблю гешефт. Пишем-пишем!

В общем, нервов он помотал мне изрядно. И ведь не пристрелишь его — свой же! Так или иначе, прошение было готово.

Изя перечитал его вслух, и я не мог не признать — получилось сильно: документ сочетал в себе видимое благородство мотивов с тонко вплетенными намеками на мою финансовую состоятельность и полезность для казны. Впрочем, главная надежда была на великокняжескую протекцию.

— Ну что, господин секретарь, — усмехнулся я, — не так уж и плохо для писца?

Изя смахнул со лба воображаемый пот.

— Ой, не говорите! У меня от этих высоких слов сейчас голова закружится. Я лучше пошел бы и продал партию бракованных рельсов под видом первосортной крупповской стали.

Это, я вам скажу, куда честнее и понятнее.

Я взял у него исписанный лист. Буквы лежали на бумаге ровно, как батальон гвардейцев на параде.

— Теперь самое главное, — сказал я, сворачивая документ. — Нужно, чтобы эта бумага не пошла по общему пути. Надо, чтобы она полетела как на крыльях!

Сначала я хотел просто отправить ходатайство с сопроводительной запиской к графу Неклюдову. Но затем передумал и решил сам завести его к графу. Во-первых, так было бы вежливее, а во-вторых, мне все равно еще предстояли разъезды по городу.

Ясно было одно — без протекции, без этого первого толчка и особенно без высочайшей резолюции даже этот шедевр эпистолярного жанра запросто бы утонул в бездонном болоте петербургской бюрократии.

Глава 16

Глава 16

Итак, свежеиспеченное прошение лежало во внутреннем кармане моего сюртука. Я велел извозчику гнать на Фонтанку, в особняк графа Неклюдова, а Изя с чувством выполненного долга отправился по своим делам — последнее время он увлекся организацией слежки за французскими директорами ГОРЖД.