Маленькая хозяйка большой кухни-2 (СИ)

Чтобы глотнуть воздуха, я откинула голову, прервав поцелуй, и тут же горячие мужские губы впились мне в шею ещё более обжигающим поцелуем. Следом за рубашкой на пол упала моя шаль, а герцог целовал меня всё крепче. В какой-то момент я почувствовала, что мои ноги оторвались от пола, ощутила себя маленькой и невесомой лесной феей в сильных руках отважного рыцаря, а в следующее мгновение уже лежала спиной на постели, и герцог де Морвиль наклонился надо мной, жадным взглядом ощупывая моё лицо.

- Вы что со мной делаете, Сесилия? – спросил он, тяжело дыша. – Вы думаете, мне легко быть рядом с вами? Всё время вспоминать… мечтать… Я ведь живой человек, а не каменная статуя…

- Вы правы, надо остановиться, - сказала я.

Герцог закрыл глаза, стиснул зубы так, что желваки заиграли, встряхнул головой и хотел подняться с постели, но я поймала его в объятия, опять обхватив за шею.

- Сесилия?.. – он посмотрел на меня, и во взгляде у него было сущее безумие.

Наверное, безумие – это вроде заразной болезни, потому что оно передалось и мне.

- Надо остановиться, - произнесла я, не отпуская герцога, - но ещё один поцелуй мы себе позволить можем. Я тоже вспоминала, Дик… И тоже мечтала…

Он приник ко мне, простонав моё имя мне в губы."

"Я ощущала его так близко, словно мы соприкоснулись не телами, а душами. Он прижимался ко мне напряжёнными бёдрами, и по его каменной твёрдости телу пробегала вполне живая дрожь. Поцелуи становились всё более дикими, и вот уже герцог кладёт руку мне на грудь, а я зачем-то дёргаю завязки на вороте рубашки, пытаясь развязать узелок…

Закрыв глаза, я улетела в какой-то неведомый мир волшебных прикосновений и сладостных вздохов. Неужели, вот это и есть любовь? страсть?.. Но тогда это прекрасно… Как это прекрасно!..

С завязками я благополучно справилась, потянула рубашку вниз, словно ненароком оголив плечо, и тут же ощутила горячую ладонь на своей обнажённой коже. Теперь уже вздрогнула я – не от страха, от неожиданности. От удивления, что всё во мне откликнулось этому прикосновению. Словно мужская ладонь затронула какие-то потайные струны, отчего я вся затрепетала и зазвенела, как арфа или как гитара в руках умелого музыканта.

Губы герцога прекратили терзать мои губы, и вот уже он покрывает поцелуями мою шею, спускается ниже, целует меня в грудь, между грудей, сильнее оттягивает ткань ночной рубашки, ласкает меня со всё возрастающим пылом – одновременно и руками, и ртом, а я совсем не сопротивляюсь этим ласкам.