Мэйфейрские ведьмы

Пресса, литература и театр проявляли чудеса терпимости к любым откровениям — свобода самовыражения была поистине невероятной."

"Мэри-Бет конечно же, осознавала все эти перемены. Однако у нас нет никаких свидетельств ее отрицательного отношения к происходящему. Несмотря на то что сама она так и не остригла волосы и по-прежнему предпочитала носить длинные юбки (за исключением тех случаев, когда переодевалась в мужской костюм), дочери не было сказано ни слова упрека, хотя из всех членов семьи именно Стелла была, пожалуй, наиболее полным олицетворением времени великих перемен.

В 1925 году у Мэри-Бет обнаружили неизлечимый рак. После постановки диагноза она прожила всего пять месяцев и практически все это время не покидала дома — ее мучили страшные боли.

Переселившись в спальню, расположенную в северном крыле дома, над библиотекой, она провела остаток дней за чтением романов, восполняя то, что не удалось сделать в юности. Многочисленные родственники, часто навещавшие ее в то время, пачками приносили издания классических произведений. Мэри-Бет особенно нравились романы сестер Бронте и Диккенса, которого Джулиен часто читал ей, когда она была маленькой девочкой.

Интересовали ее и другие английские авторы — такое впечатление, что перед смертью она задалась целью познакомиться со всей классической литературой.

Мысль о том, что жена покидает его навсегда, приводила Дэниела Макинтайра в неописуемый ужас. В тот день, когда он узнал, что Мэри-Бет не суждено оправиться от болезни, Дэниел напился в стельку, и, по слухам, с тех самых пор его ни разу не видели трезвым.

По свидетельству Ричарда Ллуэллина, подтвержденному многими другими, в последние дни жизни Мэри-Бет Дэниел то и дело будил ее, дабы убедиться, что она еще жива.

Семейное же предание говорит о бесконечном терпении, которое проявляла по отношению к мужу сама Мэри-Бет: она часто просила его полежать рядом и часами ласкала и утешала несчастного.

Как раз в то время Карлотта вернулась домой, чтобы быть рядом с матерью, и провела возле ее постели много бессонных ночей. Когда боль становилась настолько нестерпимой, что Мэри-Бет не в силах была даже читать, она просила делать это Карлотту, и та, по воспоминаниям членов семьи, полностью прочла матери «Грозовой перевал» и некоторые главы из «Джейн Эйр».

Стелла тоже проявляла постоянную заботу: она перестала посещать вечеринки и старательно готовила еду для больной — хотя та, надо сказать, зачастую была настолько слаба, что не могла проглотить ни кусочка, — а в оставшееся время писала и звонила докторам по всему миру, прося у них совета и консультации относительно возможных методов лечения.