Мэйфейрские ведьмы

Малышки Анты на погребении не было, не взяли на церемонию и крошку Нэнси (мы уже упоминали, что ее приняли в семью Мэйфейров и Мэри-Бет представляла ее всем как дочь Стеллы).

Стелла выглядела подавленной, однако не до такой степени убитой горем, чтобы упустить возможность шокировать своим поведением многочисленных родственников, друзей семьи, а вместе с ними и владельца похоронной конторы: пока произносились прощальные речи, она, удобно усевшись на соседней могильной плите и болтая ногами, потягивала из бутылки ликер. Более того, когда Баркли уже заканчивал говорить, она прервала его, громко заявив:

— Слушай, Баркли, прекрати нести ерунду.

Она терпеть не могла всю эту чушь. И если ты немедленно не замолчишь, она поднимется из могилы и сама заткнет тебе рот.

Владелец похоронной конторы позднее вспоминал, что реплика Стеллы у многих вызвала смех, хотя кое-кто все же изо всех сил старался сдержаться. Смеялся и Баркли, а Кортланд и Пирс только улыбнулись. Если уж на то пошло, реакция на слова Стеллы четко поделила членов семьи на два лагеря, причем строго по этническому признаку: французская родня сочла их оскорбительными, в то время как у ирландской части клана они вызвали лишь приступ веселья.

В конце концов Баркли всхлипнул, поцеловал гроб и со словами: «Прощай, моя любимая!» — рыдая, упал на руки стоявших сзади Кортланда и Гарланда.

Стелла соскочила с могильной плиты, приблизилась к гробу и тоже поцеловала его."

"— Продолжайте, святой отец, — сказала она, повернувшись к священнику.

При последних словах погребальной молитвы Стелла выдернула из похоронного венка розу, обломила покороче стебель и воткнула цветок себе в волосы.

После церемонии ближайшие родственники вернулись в особняк на Первой улице, и, к ужасу и недоумению соседей, оттуда до самого утра доносились звуки фортепьяно и громкое пение.

Когда умер судья Макинтайр, похороны были намного скромнее, однако весьма печальными. Мэйфейры его очень любили и не сдерживали слез.

Прежде чем продолжить повествование, хотелось бы напомнить, что, насколько нам известно, Мэри-Бет была последней по-настоящему могущественной ведьмой в этой семье. Остается только предполагать, что могла совершить обладавшая такой силой женщина, если бы не ее преданность семье, удивительное здравомыслие и полное отсутствие в ее характере малейших признаков зависти и тщеславия.

Как бы то ни было, все, что она делала, было направлено исключительно во благо семьи. Даже ее любовь к развлечениям выражалась в организации вечеринок, на которые приглашались все члены клана Мэйфейров и которые помогали родственникам лучше узнать друг друга и укрепить семейные связи в столь непростые времена социальных перемен.